Влад Волков – Три сокровища (страница 4)

– С теми-то не мог управиться, ни одной ноты выучить… – проворчал экс-капитан и глотнул чего-то из фляги. – Тут уже или одно, или другое: либо возьмёшь у кого-то уроки пения и игры на струнных, либо же что ни покупай, а толку ноль, если не слуха ни голоса…

– Вот такая невезуха: нет ни голоса, ни слуха… – криво пропел и посмеялся цверг, поглаживая лакированную гитару. – Нет, ну вы глядите, какая гитара! А!

– Лучшая по версии барона Бернхарда Арне фон Штрауцферберга Третьего? – усмехнулся усач.

– Семиструнная! – радовался гном. – По струне на каждое чувство! Осязание, обоняние, слух, вкус, зрение, что там ещё? Женская интуиция! – перечислял он. – И женская логика! Ха-ха-ха!

– Душечка, а ты чего одна? А где брат? Зелье не подействовало? Что-то опять не так? – обеспокоенно зашагала Шанти к Ассоль.

– Нет, он пришёл в себя, – помотала та головой. – Будет другими путями нам помогать. А мне надо гномочку отвести к месту ритуала, искать подтверждения, что папа ни в чём не виновен, – сообщила она.

– Я вот руническую гравировку на наконечники стрел нанёс! – хвастался гном. – Ты ж сказал: кузнецы без работы сидят, – повернулся он к Бернхарду. – Я и пошёл, пока можно без очереди протиснуться.

– Да ты у нас уж куда угодно протиснешься, – ухмыльнулась Шанти, оглянувшись на низкорослика. – Ни дать, ни взять.

– Цверги, между прочим, самый компактный народ Иггдрасиля! Век пива не видать! Маленькие да удаленькие! – заявил гном.

– Да! – с гордостью поддержала его Лилу. – А я – норд. Из Черногорья. Из рода великих медоваров! Мы собираем мёд диких пчёл в густых лесах вниз по склонам…

– Вот медовуха – это хорошо, ничего не сказать, одобряю, – отхлебнул Бернхард снова из фляги.

– Всюду защитные руны нанёс! Особые, чёткие, выверенные! – продолжал демонстрировать стрелы Аргон. – На наконечники, на древко, даже на сковороду! Осталось только намолить хорошенько. Зарядить энергией.

– Ага, – саркастично хмыкнул Вильгельм. – И оперение стрелам сделать из перьев феникса или синей птицы удачи.

– Зачем же так пафосно, сгодятся и перья гарпии, – усмехнулся гном.

– Примадонна! – передразнивал его же словами низкорослика анимаг.

– Заодно по пути специй набрал! Кто ж вам готовить-то будет в пути? А то опять какую-нибудь индейку без тимьянчика есть удумаете, прости, Вотан, их грешные души! – сложил руки и склонил голову гном в молитвенном жесте. – Есть надо в удовольствие и вкусно, а не просто живот набить, чтобы двигаться, или обжираться так, чтоб уже не двигаться, – посмеялся он.

– Тут уж либо одно, либо другое, братец, – усмехнулся и Бернхард.

– Давайте-ка ещё раз пройдёмся по списку, – положив на стол перед всеми книгу с преисполненными символизма и разных возможных трактовок рисунками, перелистывала её Шанти. – Первое: солнце и луна вместе при свете дня ждут конца света. Второе: море поднимается над горами. Это мы видели после взрыва в шахте и обвала холма. К чему стоит присмотреться дальше? Третье знамение: море пересыхает, – указывала цыганка пальцем на изображения останков рыб, китов и плезиозавров средь песка.

– Ишь ты! Опять зимой к морю поедем? А дальше там что? – любопытствовал гном.

– Знамение четвёртое, – перелистнула женщина-кошка страницу. – Горы сражаются друг с другом. Знамение пятое: мёртвые восстают из могил. Знамение шестое: звёзды падают с неба. И знамение седьмое: огонь в небесах, на земле и в воде – Апокалипсис.

– Не обнадёживает, когда два из семи уже есть, – отметил Вильгельм.

– Не кипятись, златовласка, – взяв в зубы самокрутку, зашарил Бернхард по карманам бурой жилетки в поисках огнива. – Волну над холмом видели только мы. Ну, может, издали, глянув в сторону грохота, жители Нерта. Знамения такого масштаба не должны быть глобальны?

– Морей не так много. Северное, например, не граничит с Империей вовсе, – подметила Шанти.

– Плавали, знаем, – хмыкнул Берн. – Дальше что?

– Дальше – вести о случившемся в Нерте пойдут слухами по всем городам. Среди бедняков, среди знати… – отвечала цыганка. – Была я в весьма религиозном городе Зальде, так там тоже вечно на проповедях упоминали какие-то знамения. Я, правда, не вслушивалась. Моими вот предсказаниями совсем там не заинтересованы были, едва не выгнали из города! Безобразие! – фыркнула она, тряхнув головой, дабы не лезли неприятные воспоминания.

– Ещё брат сказал, тайком разузнает про темницу и безликих, – сообщила Ассоль, поглядев на Бернхарда.

– Поошивались мы там со златовлаской сегодня, – кивнул тот на Вильгельма. – Место тихое, не похожее на обычную темницу. И обед только для надзирателей да для персонала. Странное дело. Не то морят голодом заключённых, не то никого не содержат.

– Я проник внутрь, и все камеры оказались пусты. Надсмотрщики лишь в костяшки да шашки играют, карты раскладывают, смешные байки травят… – доложил анимаг.

– Или заключённых травят… Кого не казнили, видать, отправляют на каторгу, – пожал Берн плечами. – То ли мы уже кого-то вспугнули, то ли что…

– Только какая каторга, если все рудники закрывают, – напомнила Ассоль. – Волнуюсь за папу ещё сильнее!

– Тем более надо наведаться на каменоломню, – сурово и задумчиво произнёс рыжий усач.

– Но сперва в Белунг надо! – настойчиво проговорила зеленовласая чародейка.

– Есть только одна небольшая проблема, – опустив голову, произнёс Берн, взглянул на Вильгельма и снова опустил глаза.

– Что ещё? – переводила взор малиновых глаз дочка друида с экс-капитана на анимага и обратно.

– Когда шли сюда, как раз от данжеона, он ж на окраине, – сообщил усач, вновь бросив взор на анимага, – видели, как въезжает один знатный пузатый лорд, ненароком обронив свою шляпу…

– Сигнал… – вспомнила Ассоль о подслушанном в подворотне разговоре.

– И теперь, господа, всем нам надо решить, – громко и пафосно заявил Вильгельм, – будем мы спасать таскарца от покушения или нет?

В таверне

Разойдясь по комнатам, все складывали вещи на случай скорого отъезда. Кроме Лилу, у гномки всё уже было с собой для похода, так что она просто изучала книжки на стеллаже внизу. Тем не менее, грузить всё в телегу и нанимать лошадей пока не торопились. Решено было сперва всё-таки помочь иноземному гостю, хотя бы предупредить его о возможном нападении, а заодно побеседовать и попытаться понять, чем же и кому именно он мог насолить.

– Если можешь помочь, то не стоит отворачиваться и закрывать глаза, – заявлял гном.

– Много ты милостыни раздаёшь нищим, я погляжу, – только фыркнула на эти его слова Шанти. – Гном и есть гном. Ни дать, ни взять.

– Помогаю по мере возможностей, – отвернулся, задрав нос от обиды, Аргон. – Цверги, между прочим, самый щедрый народ в Иггдрасиле! Просто денег нет лишних, всё на стрелы и гравировку ушло.

– Вечно у вас чуть что – денег нет, – закатила глаза цыганка.

Доложить о своих планах старшему алхимику у компании не получилось. Он всё никак не появлялся. Они даже поспрашивали у лаборантов, занятых своими склянками и горелками, но никто из них Финча не видел. А ещё молодой паренёк один на работу не вышел, так что, разделив его обязанности и поручения, остальные сотрудники были заняты и не очень-то разговорчивы.

Путешественники даже заглянули в стеклодувный цех, где сейчас не кипела работа, за исключением заточки некоторых инструментов, вращаемым шершавым диском. С пронзительным скрежетом тот тёрся сейчас об металл, высекая искры, приводимый в движение ногами одного крепыша.

– Гляди-ка! Весы для мешков! Огроменные! – заметил цверг один механизм и, схватив Вильгельма за руку, сразу повёл его туда. – Ну-ка выясним, сударь, раз и навсегда, кто из нас тяжелее.

Остальным пришлось ждать, пока оба они взвесятся. Берн ворчал, что они словно дети малые. Ассоль прикусила губу, Шанти хлопнула себя по лицу, а вот Лилу наблюдала за процессом с интересом и удовольствием. Тяжелее оказался Аргон, так что светловолосый аристократ к своим возвращался с победной улыбкой.

– Да у тебя просто вес неправильно распределён! Это ещё ничего не доказывает! – возмущался, семеня ножкам и брызжа слюной, догоняя его Аргон. – Вытянутый, давишь ногами всего-ничего!

– Не всем же быть в форме картофелины, любезный, – усмехнулся Вильгельм.

– Всё в природе стремится всегда к идеалу! – заявил гном. – К форме шара!

– Не шумите, – пробасил лаборант, которому поручено было затачивать инструменты. – Чего вы устроили? Вот самородок, – показал он похожий на камень кусок железной руды, – а вот из него заготовка, – вытянул он в другой руке блестящий цилиндр – болванку для будущей балки или даже трубки. – И весят они одинаково, форма значения не имеет, – подвигал крепыш руками, опуская и поднимая ладони относительно друг друга, как бы изображая чаши весов, приведённые, по итогу, в равновесие.

– Нет уж, сударь! – фыркнул, нахмурившись, цверг. – Мы, горные гномы, в проплавке хорошо разбираемся! Руду сперва необходимо очистить от примесей. Затем при плавлении часть испаряется, а после придания формы – остаётся внутри неё, каплями по бокам, по краям. Тонкий слой, но всё это в совокупности ведёт к потере веса!

– Жила рядом с нами соседка Клавдия, каждый божий день причитающая, как же ей сбросить вес… – проговорила Шанти. – Сама пышечка такая, кость широкая, щёки румяные. Ни дать, ни взять.