Влад Волков – Песнь кинжала и флейты. Том 3 (страница 25)

– Что ты встала-то? Давай-давай! – вернулась за полуэльфийкой Милена, пытаясь схватить на руку, но крупный паук с ветвей схватил её первой, начав быстро-быстро под девичьи визги опутывать коконом.

Диана в ужасе отшагнула, собиралась отпустить зверька и опять полезть за кинжалами, чтобы гимнастку освободить, но не успела и моргнуть, как её постигла та же участь. Цепкие лапки задрали в воздух и начали опутывать по всему телу затвердевающим в эластичную нить жидким шёлком.

Барсук оказался прижат и примотан к её животу, а сама полуэльфийка связана по рукам и ногам. Сердце забилось в панике, страх пронзил таким морозом по коже, словно её окунули в ледяную прорубь где-нибудь в Норде. Она каждую секунду ждала самого страшного: как два лезвия-клыка смоченных ядом хелицер пронзят её тело.

Но было лишь ощущение, что их куда-то тащат. То ли от пелены паутины вокруг, то ли реально от удаления с места схватки звуки пламени и борьбы постепенно стихали. Опутанными конечностями она то и дело ощущала, как задевает ветки и кусты: несли её не шибко-то аккуратно, но ни обо что реально твёрдое больно не ударяли. И судя по крикам Милены, ту тащили где-то неподалёку вместе с ней.

А потом кустарники вокруг сменились каменистым эхом от топота и запахом разрытой земли. Заодно и потемнело всё вокруг довольно резко. По ощущениям Дианы, её потащили в какую-то пещеру. Может, в ту же самую, где жили гоблины, но скорее всего в другую, хоть тоже не близко расположенную к месту их встречи с Арахной после такого пути в коконе.

Снова даже сквозь паутину ощущалась лёгкая сырость, запахи плесени, но в этот раз доминирующим вместо ноток костра и дыма был аромат гнилой плоти, резко ударивший в нос на определённой глубине. По злой иронии именно тут их бросили, покатив по полу пещеры, после чего скрежет паучьих лапок начал отдалятся.

– Ты жива там? – спросила Диана свою спутницу, ёрзая в паутине.

Барсук пытался разодрать пелену когтями, а Ди – вытащить хотя бы один из кинжалов, что сделать в пути у неё не вышло. Теперь же можно было извертеться, попробовать сесть или хотя бы приблизиться к сидячему положению. Так или иначе ухватиться за рукоять.

Можно было и спалить её снова, достав огниво, но, чтобы добраться в карман, надо было сложить руку в локте – а вот это сделать бы уже не вышло вообще никак, сколько тут не извивайся. Впрочем, если бы удалось хоть где-то трением порвать нити паутины, это бы тоже облегчило попытки высвобождения.

Через какое-то время получилось достать изогнутый кинжал-полумесяц и разрезать проклятый кокон. Барсук выбежал наружу, но далеко из пещеры убегать не стал. Свет сюда проникал откуда-то сверху через небольшую щель, так что окружение было более-менее видно. Ди, впрочем, времени осматриваться для себя не находила. Заметила кокон с Миленой и потянулась той помогать.

Лишь высвободившись, девушки, слыша неистовое сердцебиение друг друга, попробовали кое-как прийти в себя и глянуть вокруг, где же оказались. Людские скелеты, обилие паутины, всяческие разбросанные вещицы: колпаки, мечи в ножнах, музыкальные инструменты… Никаких рисунков на стенах, пучков трав, углей костра и признаков цивилизованного обживания. Видно было и тот ход, по которому их принесли.

А потом сзади в темноте раздалось какое-то грузное шебуршание. Будто что-то большое и лохматое приподнималось и разворачивалось, чтобы посмотреть, кого это принесли ему на съедение. Встать на ноги у девушек не получилось. Едва на свет из темноты показалось нечто с обилием глаз и крупными паучьими хелицерами, как они могли лишь в панике отползти, спиной упершись в стену пещеры.

Мохнатый паук-великан разминал свои ворсистые толстенные лапы, приближаясь к освободившимся от коконов гостьям. Он выглядел немного не так, как те, что их схватили. У него как будто и лап было больше, а ещё их окрас чередовался то тёмным, то светлым участком. Глаз было неистовое множество: десятки, может быть, сотни… и все сейчас смотрели на двух перепуганных девушек и скулящего барсука.

– Полуэльф, – низким шипящим голосом, подхваченным эхом пещерного грота, вдруг раздалось от огромного паука.

– Я… я… не съедобная, не вкусная, ядовитая… – забормотала Диана, сжав кулачки и в одном из них ощутив рукоять едва не выброшенного здесь от страха кинжала.

– О, сколько таких со мной торговалось! Предлагали две жизни, десять заместо одной, золото, гаремы, армии… Ваш разум не представляет, насколько тщетны обещания. Редко же сюда забредают полуэльфы, давно мы их с Арахной не видели, – вновь с заспанной хрипотцой гулким тоном проговорил паук.

– Так у вас тут это… романтика, – нашлась и Милена, оглядываясь, успеет ли к выходу из пещеры, если существо накинется на Ди.

– Была когда-то… – перевёл на неё своё внимание паук-великан. – Мы давно в ссоре, наши народы враждуют. Нуси и обычные пауки не ладят со времён нашей размолвки. Два паучьих народа не уживаются, как и мы с Арахной не ужились…

– Да, мы видели, – произнесла потрясённая Диана.

– Вы нам поможете, – заявил им членистоногий гигант.

– Мы? – переглянулись Ди и Милена.

– У-ук? – даже барсук подал свой голос, втиснувшись между ними.

– Вы станете отличным подарком для примирения. Точнее, она, – развернул свою тушу паук-великан вновь к Диане. – Роскошный дар для самой прекрасной ткачихи… Второй же можно полакомиться самому.

– Какие ж вы пауки непостоянные-то! О боги! – возмутилась Диана.

– Боги? Да что ты знаешь о них? Что ты можешь знать? – прогремел паук. – Я был богом, был героем, меня почитали, уважали, боялись… Потомок самой Атлач-Нача… А теперь только боятся. Мои времена прошли… Больше ни ритуальных плясок, ни жертвоприношений, я даже забыл, какими силами мог повелевать. Изгнание сделало меня чудовищем.

– Так не будьте им и отпустите нас! – предложила Ди, осознав, что здесь и сейчас паук убивать её не собирается. – Вы же не чудовище, вы вроде разумный, говорящий, зачем подчиняться одним лишь инстинктам?

– Арахна не поймёт, скажет, я совсем свихнулся, – прохрипел паук-великан, потирая свои клыки друг о друга.

– Она поначалу хотела нас отпустить… – припомнила полуэльфийка, но про ключи ничего добавлять не стала, лишь коснулась их, так и болтавшихся у неё на шее не под одеждой.

– А потом началось сражение… Пауки против э-э-э… людей-пауков… – добавила Милена.

– Нуси, малочисленный народ арахнидов-гибридов, выведенных когда-то эльфами… От пауков им досталась страсть к охоте и каннибализм. Предпочитают селиться в лесах, у омутов, у водоёмов и в таких вот пещерах, – слегка ввёл гимнастку в курс дела хозяин грота.

– После сегодняшней битвы ещё более малочисленный… А вы… – робко поинтересовалась Диана.

– О скольких богах-пауках ты слышала? Ананси! – гордо прогремел членистоногий гигант, считая, что все должны его помнить и знать. – Столько помогал людям, от таких бед защищал их, а теперь вынужден ютиться в пещере после того, как они восстали против богов.

– Тот самый Ананси! Надо же… Вам нужно прогнать гоблинов и освободить дороги от разбоя, забрать себе весь лес, и тогда опять будете героем, – заявила Ди.

– Увидев меня, люди сюда не сунутся, даже если я им, как кошка, стану приносить по гоблину, насаживая на частокол или шпили заборов, – не согласился Ананси.

– Ну, вы хоть пробуйте, – предложила Милена. – Если бы вы им людей так приносили, они бы точно с огнём и вилами на вас пошли. А если вы им всяких троллей и эттинов из леса дохлыми покажете…

– Какой прок? Чтобы столько еды пропадало. Если уж охотиться на них, то кормить свой народ! – перебил её паук-великан.

– Ладно-ладно, не спорю, божечки-кошечки! Вам виднее! – замахала перед собой гимнастка руками.

– И какой прок мне слушать две верещащие закуски, которые что угодно сказать готовы, лишь бы спасти свои жалкие жизни. Таких как вы – тысячи, может быть, уже миллионы! Сколько людей и эльфов расселилось по Иггдрасилю! – восклицал Ананси.

– Пауков по миру, знаете ли, тоже немало, – всё вспоминала Ди с содроганием свою встречу с тарантулом.

– Мы слишком разные, я понял это за годы своего изгнания и уединения. У меня было время подумать и поразмыслить надо всем… – бормотал бог-паук.

– Вам не надо, чтобы люди сюда совались. Вам надо, чтобы они чувствовали безопасность на дорогах. Нам в каждой деревне твердили про банды гоблинов, люди и жившие тут эльфы в страхе. Помогите им! А в лесу уж охотничьи угодья распределите. Паутиной пометите, куда соваться нельзя, а где можно грибы да ягоды собирать. А в каком-нибудь соседнем лесу – охотиться на дичь, – пояснила Ди. – Тут, возможно, война намечается. У эльфов проблемы, орки шастают с запада, а имперцы сюда повадились войска переводить. Будете защищать дану, они вас снова прославят.

Мелькнула мысль, что зря она упоминала «живших» эльфов. Если сейчас её начнут допрашивать и как-то выведают, что туман забрал половину, если не большую часть жителей из каждого села и городка, то пауки могут и вовсе войной пойти под таким предводителем, ну или под той черноглазой предводительницей…

– Меня чествовали, меня помнили… но поколение за поколением, и о славном Ананси сохранились лишь сказки… Во многих из них уже даже не упоминают, что я паук. Пересказывают, будто местный герой. Не то эльф, не то человек, – недовольно произнёс бог-паук. – Народы начинают забывать, кто когда-то были истинными хозяевами мира. Нуси, вермины, минотавры, фелины…