Влад Волков – Исход Рагнарёка (страница 11)

– Соколик-соколик, принеси весну на хвостике… – повторяла она, глядя в небо, зная, что Гор сейчас явно наблюдает, вот только вмешиваться тот явно не торопился.

Раненный Сет скалился от попавших в него крупных сосулек. Раскалёнными руками он хватался за некоторые из них, вынимая, пока те быстро таяли и уменьшались. Иные, источая пар от горячего тела, сами стекали водой вниз по чёрной растрескавшейся коже с яркими прожилками.

Мара же летящие в неё ледяные глыбы остановила в морозном воздухе. Древесные «рога» её разрослись, голубое пламя средь них усилилось. Зависшие сосульки заструились каплями, которые буквально тут же застывали. Довольно быстро их толстая задняя часть утончилась и заострилась, а конус, наоборот, собрал много замерзающей влаги. Таким образом, они практически развернулись, теперь будто бы были направлены в самого архиепископа и по взмаху руки богини зимы полетели прямо туда.

Яркое сияние оплавляло их на подлёте, заставляя пролиться дождём крупных капель, в полёте обращавшихся в льдинки и градины. Долетевшие же таки до цели сосульки принимали на себя узорчатые доспехи богов войны и защиты. Так что ледяные стрелы не причинили понтифику никакого вреда.

Высвободившийся за это время из морозного плена Радогост, глядя, как и имперские ближайшие полки пострадали от сосулек-гигантов, метнул свой щит в зависшую в воздухе фигуру сияющего архиепископа. Но сферы из защитного «нимба» вырвались вперёд, отразив круглый летящий снаряд ещё до соприкосновения с доспехами понтифика, отправив обратно.

Щит попал богу земледелия в грудь, повалив на спину с грохотом и волнами землетрясения, раскидавшими тех имперцев, которым посчастливилось не быть раздавленными таким великаном. Треснули укрепления, повыпадало оружие из множества рук людских воинов. Но, казалось, все эти потери понтифика не волновали.

Он снова направил из своего сверкающего нагрудника ворох ярких лучей вниз, на полчища зомби, но на этот раз, выставив вперёд свободную руку от трости, сотворил клубящуюся черноту барон Самеди, затушив приближающийся свет, погасив его силой своего мрака и как бы защищая от проникновения подобных заклятий воинство нежити.

Нахмурившийся Квинт послал туда одну за другой яркие звёзды с искрящимся следом. Но и те гасли, становясь в процессе своего полёта все мельче и мельче, пока последние маленькие огоньки-точки не потухли в клубящемся сумраке.

Архиепископ достал Аргетлам, задрал меч высоко над собой, направляя туда потоки энергии из других артефактов. Синеватые молнии, белёсые дуновения, жёлтые искры, сияния, шарообразные поднимающиеся сгустки – всё это впитывалось в заряжающееся лезвие. И при этом было недоступно для взора снизу, ведь небо Бальтазару и Самеди застилал сгусток кромешной тьмы.

Лорд-некромант был занят восстановлением големов и костяных драконов. Собирал бесформенные массы из разбросанных костей и ошмётков плоти. Ползущие твари с обилием голов, с плетьми-позвоночниками, множеством лап и конечностей, поднимались, перестукивали зубами и продолжали движение.

И вот со взмахом вооружённой клинком руки яркий полумесяц пронзил тьму насквозь с такой силой, что та по обе стороны от его движения просто развеялась. А сам сверкающий разряд угодил в барона Самеди и его воинство, рассёк тело темнокожего божества напополам, разбросав останки.

– Зараза! – увидев это, бросился, сжимая покрепче меч, к рассечённому туловищу бога мёртвых лорд Кроненгард.

Вокруг яркие лучи разрушали его творения, упокаивали или разрывали на части живых мертвецов, а он, перепрыгивая, оббегая препятствия, под хруст попадавшихся под ноги костей нёсся к поверженному соратнику, как будто мог сейчас чем-то помочь.

– Теперь… я знаю, чего боитесь вы, смертные…. Но это ещё не победа наших врагов… – едва-едва проговорил Самеди, когда некромант подскочил к нему, склонившись и приподняв. – Пробуди… Папу Ведо… Дамбалла может помочь… Разбуди змея в недрах Таскарии…

Барон рассыпался в прах, как и его валявшийся рядом цилиндр. Растаяли и верхняя, и нижняя половины темнокожего тела. Остался лишь жезл с навершием-черепом, который Бальтазар поднял свободной от клинка рукой, дабы реликвия не досталась коллекционеру-архиепископу. Но тот желал заполучить артефакт себе.

Прямо рядом с лордом-чернокнижником с грохотом в землю вонзилось копьё. С огромного расстояния Квинт Виндекс слегка не попал в цель, но ведь радиус поражения вокруг оружия был немалым. У Бальтазара был лишь миг для того, чтобы среагировать, прежде чем разряд обратит его в прах. И вот в резком движении чёрный клинок разрубил копьё пополам, заставив реликвию тут же угаснуть и покрыться ржавчиной.

Скалясь, с грозным видом, Бальтазар поднялся с колена, сжимая сверкающий потусторонним чёрным заревом обсидиановый блестящий клинок. Он пронзительно своим фиалковым взором вглядывался в лицо удивлённого и озлобленного потерей оружия архиепископа.

– Вот тебе и сила Лакримарума… нет больше Копья Вотана, – из своей колесницы заявила Немезида Анфисе и Альберту.

– Отец! – прокричал Локи, ринувшись с армией чудовищ прямиком к месту трагедии.

Вишапы, гидры, змеевидные драконы, стаи виверн гурьбой сопровождали потрясённого бога обмана, не замечавшего сейчас ничего, кроме ржавых остатков некогда величественной реликвии, принадлежавшей его приёмному отцу. Локи бросился на некроманта, собираясь ударить узорчатой перчаткой с торчащими штырями и декором в виде совы с двумя рубинами в глазах. Но ловко развернувшийся Бальтазар треснул лезвием своего чёрного клинка прямо по кулаку…

Перчатка треснула и распалась на части, опав кусками уродливой ржавчины. А рубины в полёте тускнели и чернели, обрушившись пеплом, чьи две малюсенькие горстки тут же развеял слабый поток пронёсшегося рядом ветра. Шут встал, как вкопанный, дрогнув губами, веками, вглядываясь рептилоидными глазами в рассыпавшийся артефакт и просто не веря тому, что видит. Ещё одна реликвия была уничтожена.

Локи попытался поднять упавшую верхнюю половину отцовского копья, но не смог. Проржавевшее копье распалось в его пальцах на несколько кусков, частично раскрошившись на ещё более мелкие части. Торчащий обломок повёл себя так же. Остатки копья нельзя было даже вынуть. Артефакта попросту больше не существовало ни в одном из планов реальности.

– Не-е-е-е-е-ет! – расставив руки в стороны, громко закричал рыжий плут в небо, преисполненный боли, обиды, гнева и разочарования.

Далеко в Империи же, в столице Селестии, в здании с закрытыми окнами всего при одном подсвечнике, что едва-едва освещал узорчатый длинный стол, по центру которого и располагался, заседали несколько хорошо одетых господ. На лице каждого из них была белёсая маска животного.

Но каждое изображение звериной морды было искажённым, утрированным, довольно жутким и совершенно не детским. Отнюдь не для праздника-маскарада. Увидь ребёнок изображения такого зайца, свиньи, осла и других – беднягу бы явно надолго стали мучить ночные кошмары.

Единственным, кто стоял, был мужчина в тёплом фиолетовом кафтане с ромбовидным тёмным рисунком. На голове у него красовался чуть сдвинутый назад берет, а на лице была рогатая маска чудовищного козла, больше похожая на скалящийся череп. Особенно с пустыми глазницами. Сквозь них этот молодой мужчина желтоватым взором оглядел всех собравшихся, что повернулись к нему, слева и справа.

Из открывшейся, похожей на вытянутый огромный зрачок, серебристой расщелины портала вышагал старик-чародей в мантии и с маской эдакой «хищной» скалящейся лошади. Он занял единственное пустующее место и тоже повернул голову в сторону лидера в фиолетовом.

– Рад, что все вновь собрались, – проговорил тот хорошо поставленным голосом, словно оратор с трибуны. – Пусть наш последний гость и доложит об обстановке.

– План уже воплощается, – кивнул тот, проскрипев и прогнусавив. – Архиепископ скоро ослабнет, реликвии выкачают из него все соки, а звёздной пыли скопится столько, что натиск демонов императору будет уже не остановить.

– Я так и не увидел гарантий своей безопасности, – заявил грубым тембром плечистый мужчина в маске свирепого зайца.

– Да, – поддержал бородатый толстяк в маске жуткой свиньи. – Где защита, что убережёт нас самих от натиска разной нечисти?

– Вас волнуют какие-то мелочи типа ваших никчёмных жизней?! – возмутился старик в маске лошади. – Мы здесь ради глобальных целей! Ради высшего блага! Спасаем будущее Империи от полоумного монарха, а вас волнуют собственные животы и кошельки?! Возмутительно!

– И всё же, за организацию чёрных рынков и аукциона вы обещали нам безопасность. – Некая статная женщина в уродливой маске овцы была явно недовольна таким ответом.

– Людмила имеет в виду… – начал было тип в жутковатой маске осла, но та дама шлёпнула его по рукам.

– Да как вы смеете! – повернулась она к нему. – Наше общество обещало каждому анонимность! Я протестую против имён в этом зале! Не говоря уже о том, что мы до сих пор не получили гарантии собственной безопасности, – вернула она свой взор на лидера.

– Император считает элиту за скот, заставляет нас раскошеливаться, плясать под его дудку, снабжать бедняков, посылать своих детей на войну. Мы все для него – одна большая ферма по наращиванию зерна и мяса, а наши богатства он собрался распределить меж другими. Вот мы и назвались «Скотным двором», но к чему эти маски? При дворе Его Величества мы видим и слышим друг друга, то же происходит и на каждом заседании. Как будто по голосу и внешним чертам никто не может определить, кто есть кто, – снял маску козла мужчина со слегка щетинистым подбородком и тонкими чёрными усиками.