Влад Волков – Хроники Бальтазара. Том 3 (страница 9)

К концу дня погода с ветряной сменилась на мягкую. Облака были разогнаны, давая возможность полюбоваться насыщенным ярко-красным закатом. Вокруг было довольно тихо, словно лесные звери разбежались или затаились по своим логовам. Ни шуршания веток, ни пения птиц, ни стрёкота белок и клестов, ковырявших хвойные шишки. Возможно, те как раз всю свою активность вели днём, а сейчас уже отдыхали.

Вой ветра утих, а с ним, разумеется, скрип деревьев, шорох опавшего с ветвей снега. В этой области, кроме голых стволов с крючковатыми ветвями, виднелись и вечнозелёные, укутанные белым пушистым покровом деревья. В их тени компания из трёх человек плавно скользила в направлении горящих огней и прямых столбиков дыма.

Но чем ближе к поселениям, тем отчётливее слышались голоса, треск костров, хруст снега под обувью от шагов патрулей и просто снующих туда-сюда дайконцев. Требовалось подобраться к ним максимально близко, чтобы разведать, что там у них происходит. Раз это была ближайшая захваченная деревенька, то есть последнее ныне место, которое взяли под контроль вторженцы, значит, и их лидеры должны быть где-то здесь, разрабатывая планы последующих нападений. По крайней мере, раз уж Кагуя шагала среди своего воинства, Бальтазар был в этом уверен.

Холмистый путь с занесённого снегом ельника вёл к замёрзшей реке, дугой огибавшей северо-восточный край деревни, представлявший собой в тёплое время года песчано-каменистый берег с деревянными пристанями, привязанными плотами да пришвартованными лодками. Сейчас разные снасти хранились под крупным навесом. А вот двинуться по льду, проскользнув к ближайшим домам поселения, у разведотряда некроманта не вышло.

По реке, освещённые закатным сиянием, сновали пришлые дайконцы. Но то были не патрули захваченной территории и даже не расставленный дозор. Они из многочисленных прорубей прямо руками резким движением выхватывали рыб из ледяной реки, заворачивали их в белую бумагу и громко шептали: «Окодзе, пошли мне удачу, а в благодарность я разверну бумагу и покажу тебе солнечный свет».

Их бормотание доносилось даже до леса. Не всегда можно было понять слова, и всё же за время своей стоянки на слежке можно было прислушаться и разобрать, что там они пойманной рыбе сообщают. Щуры пританцовывали, прыгая с ноги на ногу, – не то пытались согреться, не то это тоже было частью какого-то странного ритуала.

– Что это с ними? С ума посходили, что ль? – негодовал, выглядывая из-за деревьев, лорд Кроненгард.

– Им нравятся наши окодзокуни, для них эти уродливые пучеглазые рыбы что-то типа символа удачи, – объяснял Велетир. – Вывешивают у себя как талисманы и высушивают. Сейчас будут носить в замороженном виде, наверное.

– А мне всё-таки кажется, у них не всё в порядке с головой, – шумно сопел Бальтазар, недовольный тем, что им помешали пробраться к деревне этим маршрутом.

– В Дайконе эти рыбы малочисленны, там их встретить – и вправду событие. А здесь даже зимой подо льдом обитают. Потому-то я и пошёл с вами, чтобы легче было вникнуть в верования напавших. Непривычно им таких пучеглазых рыбёх видеть. Там-то всякие желтохвосты у них, канпачи, сибас, удильщик – по-нашески: «морской чёрт». Нихамань стоит практически на границе. Даже часть нашего кладбища к Дайкону уходит. И оттуда, с Дайкона, не с кладбища, ха-ха, нередко кто-нибудь переселяется в ближайшие деревеньки Кроненгарда. Весь их фольклор, обычаи, верования, всё это и к нам приходит в том или ином виде. А старики типа меня передают детворе да молодым. Летучие фонарики из рисовой бумаги всегда очень любил, например. Хорошо вот вы меня взяли, а то кто бы вам всё это рассказал? А? – улыбался Велетир, смотрел своим серым взором вопросительно, однако ж ответа не требовал, просто преисполнялся чувством собственной важности в походе.

– А что же это они сказали, вы на отшибе живёте, словно отшельник? Неужто один? Где же супруга? Где дети? Где внуки?! – тихо дивился Ильдар, наседая с расспросами на старого генерала.

– О, так уж вышло, милый чародей, – отвечал тот. – Живу скромно, но не скучно. Городские ребятишки то и дело навещают старика. Будто все они и мои внуки тоже. Сказы им ведаю, загадки загадываю, играм тактическим обучаю, чаем угощаю. Как раз у дайконских купцов его только купить и можно в наших краях.

– Главная нянька на деревне, – ворчал Бальтазар.

– Если вам так угодно. Сидим-беседуем с ребятнёй, я им о чудищах и призраках, а они о своих мне проблемах да выдумках, – усмехался генерал. – Кто отца в «сенет» обыграл впервые, кому стеклянный шарик цветной подарили, кому бабушка шарф связала к зиме, кто первый в семье тарелку щавелевого супа съел на днях. У всех разные достижения и радости, знаете ли. И все достойны внимания и похвалы. Родители не всегда подмечают, когда ребёнок в этом нуждается, а я многих на путь ремесла наставил, кому что нравится. Кто конюхом подался, а кто подковы лошадям ковать стал мастак, кто шапки шьёт, кто в счетоводы ушёл на монетный двор в большой город. Потом благодарные письма шлют. Я все их храню, ничего не сжигаю и не выбрасываю, – заверял старик.

– Те близнецы-то не твои будут? – интересовался Бальтазар.

– О, нет, Нил и Вил сыновья рыбака и ткачихи. Знатная рукодельница, сейчас младших детей нянчит, уехали их родители сейчас подальше от вторжения. Старшие вот при мне служат. Толковые ребята. Как дополнительная пара рук, хе-хе. Две пары! – сделал он пальцами соответствующий жест двойки, улыбаясь.

– Усыновил бы хоть кого, – пожал плечами Ильдар. – У нас в Яротруске семейная пара есть без своих детей, но с кучей приёмной детворы.

– Так Нихамань городок небольшой, нет у нас сироток. Не было до дня нападения, а теперь уж не знаю, что будет. Многих убили. И своих, и пришлых из деревень, кто зерно привозил, кто наоборот, муку с нашей мельницы забирал, эх… Печаль-беда заглянула в края наши, – сокрушался генерал.

– Сапоги со шпорами, сабля драгунская, в войсках служили? – спрашивал Бальтазар.

– Было дело, до поры до времени… – как-то замялся старик. – Да зря это всё, все задания далеко от дома. Вдоль реки, то к озеру, то вообще в горные тропы, куда лошади не горят желанием восходить. А теперь уж столько лет минуло. Ни военачальника того, ни сослуживцев моих, никого… – вздыхал он, глядя себе под ноги.

– Хоть оружие ещё при тебе. Да и навыки, судя по вчерашнему… по тому, что три дня назад было, – поправился некромант. – Сражался недурно, – похвалил он Велетира.

– Сапоги да сабля. Да… – вздыхал старик. – И воспоминания, но не о драгунской службе, а о том, что дома упустил, потерял да не сберёг. Думал, мир посмотрю, деньжат заработаю. Хватит жить, теша себя надеждой на будущее. Жить надо сегодняшним днём. Всем малышам так говорю. А то копишь-копишь, а потом то деньги обесценятся, то вещь уже раскупят или не достать будет, а может, за столько лет уже подрастёшь и расхочешь.

– Что ж, бывает, – согласился Ильдар. – У меня было нечто подобное. Когда стремишься к цели, которая, скажем так, средства по итогу не оправдывает. Рвёшься и рвёшься, но не получаешь ничего. А сейчас я уже поумнел с годами, куда лучше знаю, чего хочу. Да и титул вот сам пришёл, но и без меня есть кому в городе за порядком смотреть, достойную себе смену из помощников воспитываю. И вам бы тоже так, чтобы сказки и навыки ваши не пропали, потому и пекусь я о внуках. И своих, в том числе, заводить пора. Пока мы сами можем воспитать кого-то достойного, лучше дело брать в свои руки, а не надеяться, что кто-то потом вокруг сделает это за нас.

– Надо радоваться каждому дню и проводить время с теми, кто дорог, кого любишь. Не только в наши с вами годы, – толкнул Велетир слегка чародея плечом, улыбаясь. – Заниматься любимым делом, чтобы не ради какого-то будущего в мастерской столяра работать и копить выручку, а от души, потому что нравится мастерить из дерева. Столы, двери, украшения на них, узоры, что б душа пела под рубанок и стамеску. Стеклом увеличительным выжигать росписи! О, мы с ребятней на досках такие рисунки создавали в яркие летние денёчки! Грузила плавили из свинца для удочек. Учил их червей насаживать, чтобы пальцы себе не проткнули. Копать этих червей опять же. Вот они всяким азам учились. Грибы отличать, лопату держать. Помню, клад закапывали и искали потом по составленной карте. Как раз близнецы ещё тогда вот такие были! – показал он рукой себе примерно по живот.

– На кладбище всё было спокойно в последнее время? – отвлекал некромант двух стариков от беседы о внуках, возвращая к реальности и насущным делам. – Может, какие предпосылки к вторжению всякой нечисти или ещё чего? С чего-то же напали эти дайконцы. Что вы им сделали? Камни в огород бросали? – спрашивал некромант.

– Ничего такого, не ведаю, добрый лорд, – качал Велетир головой. – У кладбища смотрителя своего не было, я как мог за порядком приглядывал, чтобы дети там не озорничали, по деревьям да по надгробьям не скакали, как горные козлики. Уму-разуму учить старался тех, кто слоняется по округе. Всем был рад, кто в дом придёт. А пришла беда по итогу. Купцов обоз с воинами, как начали всех на улицах кромсать и резать! Я их с дружинниками хоть унять-подзадержать слегка смог, дав время городским отступить или за оружие схватиться. Но, как мы ни бились, отдать пришлось Нихамань.