Влад Волков – Хроники Бальтазара. Том 3 (страница 23)

Бальтазару пришлось испустить молнии из рук, но те на врагов не подействовали – всю их силу подавляло что-то могучее, и это был не просто купол, запрещающий колдовать. Лишь верный меч смог угомонить дайконцев, да и то ненадолго. Рассёчённые на несколько частей мечники грозились вот-вот собраться заново и без устали ринуться вновь на тёмного лорда.

За время пока они поднимались лорд Кроненгард сотворил крупный шар из расходящихся щупальцами чёрно-сиреневых искр в надежде одним большим взрывом обратить в стекло большой вражеский взвод. Но заклятье упёрлось в серебристо-белый барьер и было поглощено. Сам же щит при этом, пульсируя, вновь становился прозрачным.

Испустив змеящиеся, похожие на корневую систему деревьев, потоки тьмы, некромант ощупывал пространство вокруг, пытаясь понять суть защиты. Энергия казалась чистой и светлой, при этом древней, не относящейся к церкви Творца и другим поздним верованиям.

Глаза вскоре обнаружили источник – драугр тащил за собой передвижное святилище, на постаменте которого вместо божка сиял большой круглый щит. На вид из бронзы, с золотой росписью, красными иероглифами, рунами, колдовскими символами, а в центре у него красовалась скалящая морда звероподобного дракона.

Рассмотреть всё это ему позволили лишь мельком. Сиреневый взгляд Бальтазара выдавал изумление, а вокруг уже грозились его пронзить и нашинковать. Он сделал замах, получив подсечку и упав на землю. Удалось избежать двух клинков, глубоко вошедших даже в твёрдую промёрзлую почву. Но едва в прыжке некромант встал на ноги, как получил в нос плечом при рывке ещё одного самурая, и опять распластался на снегу под ногами вражеского отряда.

Тогда он сам крутанулся, ударяя по защищенным бронёй ногам, пронзив мечом в грудь ближайшего, который уже склонился над ним в своём выпаде. А потом клинок разразился чёрными молниями во все стороны, меняя раскалённой температурой и вспышками структуру терракоты, заставляя этих созданий остекленеть.

Велетир с двумя торчащими из левого бедра стрелами, превозмогая боль, командовал лучниками на башнях, махал рукой на новые залпы, выискивая приближавшиеся цели. К стрелкам наверху уже подползали по балкам и опорным столбам ёкаи разной степени уродливости, которых, в свою очередь, пытались отстреливать те, кто глядел из распахнутых ставней в окнах деревенских домов, прикрывая соратников.

Взрыв чародейского барьера Ильдара своей накопленной мощью отбросил Кагую и всех, кто был рядом: пехотинцев, ёкаев, подоспевавшие фаланги вооружённых дайконцев. Принцесса заметила, как со сверкающим тёмным клинком некромант несётся прямо в сторону ценной реликвии, и по воздуху ринулась туда, устроив настоящий град из кинжалов собственных вееров.

Все лезвия попали в цель, ни одно не промахнулось. Они прошли насквозь в голову, в плечи и шею, должны были пригвоздить намертво тело к земле, но вместо этого дымка иллюзии развеялась, словно никакого бегущего чернокнижника здесь и не было.

– Кажется, попалась, – усмехнулся тот, вышагивая из черноты деревьев лесной опушки вместе с костяными големами, ринувшимися на Кагую и хватавшими за руки.

Подобно хитрой Кацуми, он за счёт иллюзий обогнул вражескую армию, не став пробираться к реликвии, а дожидаясь, пока её саму подведут ближе к городу. Принцесса пыталась скинуть костяных чудовищ, взлететь ввысь, но ей не позволяли. Она старалась вернуть свои кинжалы, но была далековато от них после броска, да и сосредоточиться ей эти твари не давали.

Некромант жестом руки сотворил парочку кобр в три человеческих роста, раздувавших свои чёрные капюшоны и издавая потустороннее шипение, от которого мороз шёл по коже. Сам же он ринулся к вонзившимся кинжалам, выхватив часть из них прямиком из снега, и направился в сторону передвижной кумирни.

Взять сразу все составные лезвия веера попросту не хватало рук, да и свой чёрный меч Бальтазар убирать в ножны не собирался. И теперь тёмный лорд вновь обратил внимание на то, что столь изумило его в первый раз. Отнюдь не сама древняя реликвия, про щит уже проболтались и Кагуя и Кацуми. Изумился он внешнему виду её главного стража.

Здесь были рычащие кома-ину, какая-то призрачная женщина с волосами до земли, но вот тащил за канаты постамент тот, кто командовал всеми ёкаями. Оживший мертвец с ликом-черепом, изодранной нижней одеждой, поверх которой не было ни доспехов, ни даже накидки, однако же на голове его сохранились тёмные кудри, очень похожие на те, что были у юноши на портрете в той башне.

И догадка была похожа на правду, с учётом, что рыцарь сей был убит на чужой земле, дух его жаждал мщения, и он сумел пробудиться, обратившись вот этим драугром. Бальтазар на пороге замке задавал вопрос, где же истинный Дельвиг, и вот ответ стоял уже практически перед ним.

Рычащие помеси льва и собаки, покрытые драконьей чешуёй и изрыгающие пламя, ринулись на некроманта гурьбой. Он спешно сплетал сеть, способную опутать и сдержать свору кома-ину, заодно парализуя их болезненными импульсами, но его опередил сонм свистящих лучей, как если бы сзади кто-то сотворил разовый залп ярких стрел, угодивших в эту самую зону.

Ильдар прикрывал с тыла, колдуя сверкающие лучи, обращая ими демонических собак в каменные статуи, которыми любят украшать мосты и фасады, причём не только в Дайконе. Бальтазар кивнул приглядывающему за ним чародею, а сам приблизился к драугру, размахивающему руками. Он руководил осадой башен, чтобы избавиться от стрелков, не был готов к нападению с тыла.

Но и Бальтазар встал на месте от неожиданности, когда, как комок чёрного меха, перед ним предстала прыжком высокая длинноволосая женщина с застывшей приветливой улыбкой, от которой глаза её казались прикрытыми в умилении.

Вот только волосы её были непомерной длины и шевелились, словно живые. Кожа её была бело-серой, как у покойника, даже не такой серебристой, как бледный лик Кагуи, а оттенка, близкого к каким-нибудь упырям и бледным ползунам. На даме было чёрное кимоно с красным контуром, и расходящиеся далеко во все стороны пряди обращали её в подобие не то паука, не то осьминога.

Бальтазар крепче сжал куски боевого веера и рукоять своего меча, принимая бой. А женщина развернулась, встав к нему спиной, демонстрируя чудовищную зубастую пасть на собственном затылке, вокруг которой и начинали свой рост все эти густые чёрные волосы и куда, вероятно, желали притянуть любую схваченную жертву.

Смуглый чародей старался сдерживать принцессу-аристократку, раненный генерал и его подопечные избавлялись от ёкаев и загоняли в ловушки терракотовых бойцов, сейчас рассчитывать лорд Кроненгард мог лишь на собственные силы.

А «щупальца» волос уже тянулись к нему со всех сторон. Одни из них формировали изгибы лапок, на которых женщина-монстр быстро перемещалась, другие змеились вокруг ноги, хватали за торс, тянулись к запястьям и шее. Как мог вертелся и отбивался от них Бальтазар. Ощущая сдавливания сапога – высвобождал ногу, подмечая приближение к торсу – срубал кончики плотных прядей.

Причём вблизи он видел, что это не просто волосы. Оканчивались они какими-то крючьями, способными содрать кожу или даже разорвать плоть человека на куски. Оно было и понятно, каким бы огромным, с весь затылок, не был зубастый чудовищный рот улыбчивой злодейки, целиком проглотить она едва ли кого-то могла. А вот оторванные куски и конечности – очень даже. И за своими некромант присматривал в оба, прекрасно понимая, что одна ошибка здесь может навсегда стоить жизни и уже потом с грани времён, болтая с царицей-тьмой, вновь не очнёшься в кровати. А если и очнёшься, то без рук и без ног.

Лезвия от веера помогали, некромант сжимал их в руках, словно ножницы, а благодаря проводимости металла пропускал через них чёрные жгучие импульсы с самых ладоней. Волосы удавалось кромсать, обрезать, подпалить, и те вспыхивали, обращая демоническую женщину в факел, вот только та, облысев, опять отращивала новые, преисполненные всё тех же крючьев и жуткого вида изогнутых колючек.

Её шипы пронзали иногда сквозь мундир, оставляя болючие раны, но чаще всего проткнуть сразу весь наряд и кожу мужчины они не могли. Много энергии уходило на пылающую ауру, чтобы каждое прикосновение волос-щупалец не проходило для них даром. Они оплавлялись, сжигались, седели и ломались, а свистящие лезвия помогали продвигаться вперёд, срезая неугомонные пряди.

По итогу Бальтазар метнулся из стороны в сторону, провоцируя крючковатые волосы дружно двигаться в его направлении, а сам уже скользил по снегу в соседнюю область, вертясь вокруг странной дамы. Довольно быстро он обратил её преимущество против хозяйки, буквально опутав её саму этим коконом из чёрных шевелящихся локонов. А когда та собиралась крутануться в обратном направлении и распутаться, как веретено, он уже совершил бросок лезвий-кинжалов ей в голову, пронзив насквозь невесть с какой стороны. Чудище упало на снег, путь к драугру теперь был свободен.

Но всё преимущество от внезапной атаки пропало: оживший мертвец был теперь в курсе о приближавшемся некроманте и издали наблюдал, чем закончилась эта его дуэль с хари-онаго, той монструозной женщиной. В руках у драугра была красивая шпага. Едва ли нарочно тому оставленная вместе с поясом, кажется, что, снимая доспехи с трупа, Арне её попросту не заметил. Например, покойник лежал на ней, валяясь на животе лицом вниз, так что она была с другой стороны, иначе бы вряд ли паж-отравитель не прихватил с собой и этот трофей.