Влад Волков – Анфиса. Гнев Империи (страница 16)

Тот резким выпадом набросился на парня, схватив зубами за руку. Да так укусил, что аж кровь брызнула, мигом обагрив ткань рубахи алыми разводами. Раздался визг, люди переполошились, кто звал на помощь, кто пытался их разнять, а пара перепуганных женщин устремились прочь от такого зрелища… Но дорогу им перекрыли ковылявшие из темноты мертвецы.

Полуразложившиеся, гнилые, с торчащими костями и видневшимися из-под слезшей кожи деталями черепа, покойники целой толпой шли с кладбища в деревню и уже были здесь. Были повсюду, тихо подкравшись в пелене сгущавшейся ночи.

Ожившие мертвецы набрасывались на жителей со звериной жестокостью. И при этом все в жутких обликах озлобленной нежити к ещё большему ужасу для себя признавали в них своих предков – умершего мужа, родителей, даже скошенных болезнью детей. Любое замешательство стоило жизни. Почти каждый, кто остолбенел, становился добычей. Паникующие жители не понимали, как им сопротивляться, многие просто опешили, оказавшись вмиг жертвами свирепых покойников, не представляя, как можно руку поднять на тех, кто был дорог.

Но поднявшиеся из могил явно не помнили, кто они такие, не имели воспоминаний о прежней жизни и не узнавали теперь своих соседей и близких. Они нападали со всех сторон, безжалостно хватая и разрывая на части. А вот те вполне признавали недавно умерших и до последнего боялись их оттолкнуть, не веря своим глазам. Воздух огласило ещё больше криков и воплей, сопровождавшихся треском рвущейся одежды и мерзостным чавканьем.

Анфиса застыла на месте от окружающего её ужаса, и спасало её от гибели лишь положение посреди дороги. Впереди кипели краткие вспышки сражений, быстро подавляющие всякое сопротивление со стороны живых. Слева и справа пробудившиеся покойники вовсю ужинали теми, кого им удалось схватить. Надо было бежать, пока и до неё не добрались. И, взяв себя в руки, перепуганная девчонка, бросилась прочь.

Дыхание перехватывало от пережитого ужаса. В глазах так и стояли эти сцены вонзающихся в плоть сквозь наряды и кожу зубов. Мороз пробирал по коже, а по спине то и дело пробегали мурашки. Казалось, даже волосы у неё встали дыбом от всего увиденного.

Мёртвые не кричали, не рычали, даже не шипели. Они молча набрасывались и с остервенением срывали куски кожи, вгрызались в плоть ещё живых и вопящих горожан. Даже сквозь самые дикие предсмертные визги доносился этот пробирающий до мурашек скрип костей, стук старых зубов, грубые тошнотворные звуки пережёвывания и новых жадных укусов. Это были зомби – полоумные, деградирующие в свои самые низменные инстинкты марионетки, руководствующиеся только жаждой насилия и голодом.

И сердце Анфисы сдавливала беспомощность с осознанием того, что она сейчас ничего не способна сделать для тех, кто отчаянно трепыхался, кричал и звал на помощь. Вот теперь было и вправду полное ощущение собственной бесполезности в этом мире.

Девочка даже не знала, куда деваться. Прятаться? Но где? С разных сторон раздавались перепуганные крики и виднелись шагавшие с кладбища зомби. Следовало и побежать в дом бабушки, заодно предупредив Нану с Климентом и помощницу Кетли, но в то же время отец её был где-то здесь, ведь они вместе пришли сюда. Нужно было отыскать и его. Но насколько в доме бабули вообще безопасно? Может, лучше всем убраться подальше, хоть в лес, хоть куда. А вдруг это восстание началось повсеместно, и в ближайших сёлах и городах сейчас творится то же самое?

– Нет! Нет… только не сейчас, – сгорбившись, хваталась девочка за грудную клетку, комкая ткани, ленту банта и передние пуговицы платья, в которое переоделась после дуэли на мечах. – Полный провал…

Анфиса в приступе паники не могла дышать. Внутри всё сжималось, горело, отдаваясь по лёгким пульсирующей волнообразной болью. В глазах то плясали зайчики, застилая обзор, то наоборот, сгущалась по краям тёмная пелена, делая видимость ещё хуже.

«Вдох-выдох, вдох-выдох» – звучал в голове неприятный голосок Наны напоминанием о дыхательной гимнастике, что ей приходилось делать регулярно по нескольку раз в день под присмотром строгой бонны. Кое-как удалось справиться: нос задышал, а с воздухом, преисполненным дыма и всё ещё церковных ароматов, вернулось и ощущение реальности. Вот только сейчас она была страшнее любого ночного кошмара.

Вокруг деревенский народ начал сопротивляться. Хватали, что было под рукой, загоняли с улиц своих по домам и вооружались кто молотком, кто вилами, кто косой. Но армию мертвецов это не останавливало. Они легко теряли отсечённую руку, даже не обращая внимания. Отсечённая голова продолжала клацать зубами, а обезглавленное тело всё шагало и тянуло костяные пальцы с гнилой плотью, хватая всё, что попадается под руку.

Ожившие покойники двигались с застрявшим в черепе топором, даже не думая останавливаться. Не ощущали ни боли, ни страха, лезли вперёд, врывались в дома, и, казалось, никакие ритуальные действия сейчас от них не защищали. Ни чертополох, ни освещённая верба, ни крестное знамя.

Суматоха усиливалась, мужики бегали туда-сюда, сшибая друг друга с ног. Вместо взаимовыручки сейчас каждый бежал к себе и стремился уберечь собственных жён и детей, пытались отыскать их на гуляниях, но даже в толстых бревенчатых избах было небезопасно.

– Климент! Анфиса! Альберт! – раздался неподалёку знакомый женский голос. Пришедшая на песнопения глубоко верующая Нана сейчас искала жениха и членов семьи, которой прислуживала.

Девочка уже было метнулась к ней на голос, но из деревенского переулка меж домами раздался вопль атакованной гувернантки. Ничем не вооружённая дочь нунция никак не могла сейчас помочь своей бонне и в страхе пятилась прочь от жуткого места. Но деваться было попросту некуда.

Анфиса воочию видела, как мертвецы пролезают в окно друг за другом, ломают ворота и двери, вламываясь толпами под визг домочадцев. Они проникали и в амбары, и в бани, в сараи с инвентарём, куда некоторые жители прятались или забежали, дабы вооружиться. Нигде нельзя было спрятаться от настоящей орды тех, кто за века скопился на большом деревенском кладбище позади церкви.

Не стала и она сама оплотом защиты. Учитывая, что покойники шли именно с той стороны, в неё даже мало кто стремился попасть. Немногие отважились помчаться туда, но даже самые ловкие счастливчики обнаруживали внутри растерзанных монахов и множество залезших внутрь зомби. Не защищала от них ни освящённая земля, ни кресты, ни запахи ладана, ни святая вода. И не было людям спасения от этого гнилого шествия прожорливой нежити.

Но было и ещё кое-что, что удивило дочь нунция больше всего. Некоторые незнакомые люди, приехавшие сюда гостями на ярмарку, будто бы помогали этим ожившим покойникам. Они хватали людей и тащили их против воли. Некоторые обнажали свои громадные клыки и буквально впивались в шеи тех, кого могли схватить в смертоносные объятия на улочках Уислоу.

Девочка сразу смекнула, что это вампиры. Один из томиков любимого бестиария посвящал им аж несколько страниц, расписывая известные подвиды. И это явно были представители высших, разумных и контролирующих свои аппетиты, как утверждал книжный текст. Но сейчас Анфиса видела, как те полностью отдавались низменным инстинктам, обращаясь в чудовищ.

Некоторые из них были в хороших и дорогих одеждах, другие в кафтанах попроще, но совсем уж крестьян и бедняков среди пришлых носферату явно не было. Самое страшное скрывалось где-то на задворках сознания, в нахлынувшем, как шторм, как гром среди ясного неба, понимания, что кто-то ведь должен был пробудить всю эту ораву оживших трупов.

Где-то был некромант, догадалась девочка. Могущественный, способный контролировать целое войско. И заявился он не иначе как за той таинственной книгой, что её отец привёз сюда на хранение. Это также означало, что кто-то предал Альберта, тот, кто знал о его визите, о книге, о планах здесь её спрятать. И едва ли он многих бы стал посвящать в такие планы. Необходимо было срочно разыскать его и обо всём рассказать.

Вокруг загорались некоторые дома. Не то головешки от костров разлетались, не то в результате борьбы внутри из печи падали уголь и дрова, поджигая скатерти, занавески и разную мебель. От жара было ощущение, что вокруг развернулся настоящий ад. Крики мучеников, треск прогорающих брёвен, полчища чудовищ, пожиравших людей…

– Анфиса! – раздался голос Альберта издали справа, что девчонка аж вздрогнула.

Он тоже искал её всё это время, явно с той стороны дороги от горящего костра на площади. А теперь пылало ещё и несколько зданий. Полыхали даже волосы и некоторые ткани истлевшей одежды на мертвецах, но те не страшились ни жара, ни света, продолжая бесчинствовать.

– Папочка! – ринулась она к нему, но приблизится и схватиться в объятия им не позволили: чьи-то холодные крепкие руки тут же схватили с обеих сторон её за предплечья.

Вся жизнь пронеслась вмиг перед глазами. Детство в Брейтберге, какие-то яркие воспоминания об играх с отцом в детской и во дворе, ярмарки, тренировки на мечах, поездки к бабушке, рассечённая бровь, открытие магического дара и не берущие её учителя…

Тем не менее после её истошного вопля не последовали никакие ожидаемые укусы. Её держала парочка вампиров, а не зомби, и эти клыкастые не собирались прямо сейчас испивать её до последней капли. Один – тот, что слева, был крепкий и плечистый, а по правую руку – более худой и высокий с длинными, уложенными назад волосами.