Влад Тепеш – Колыбельная для бронехода (страница 33)

— И таких воплей в штаб понесется вагон и малая тележка с короткими интервалами, — подхватила Дани, — и у штабистов уйдет время, чтобы понять реальную картину. Их ждут очень неприятные несколько часов, пока они будут подозревать худший вариант из всех возможных. Черт возьми, мне нравится эта идея.

— Это еще не вся идея, — сказал я.

— Что еще?

— Я действительно буду сидеть где-то в засаде и ждать, чтобы ударная группа бронеходов куда-то выдвинулась на подмогу. Если они выдвинутся не туда, где я нахожусь — тогда я действительно иду развивать наступление. Именно поэтому важно, чтобы у всех ударных отрядов был план безопасного и быстрого отхода. И пусть бронеходы Саламанки прогуляются впустую, а я где-то наломаю дров. Вопрос только в правильном выборе места для атаки.

Вечером Густаво и два его помощника закончили возиться с плазменным резаком и сваркой и позвали меня осмотреть то, что у них получилось.

А получилась у них конструкция предельно простая и при этом настолько же предельно уродливая: они сварганили нечто, по габаритам похожее на гроб, неуклюжее и не эргономичное. С одного торца точит ствол пушки, с другого — приварена рукоятка со спуском от обычной «тринашки», которых у нас имеется в достатке после моего первого боя. Ну и пара рукояток для хвата левой рукой, одна снизу, другая сбоку.

Быстро осмотрев это произведение кустарного гения, я задал закономерный вопрос:

— Слушай, Густаво, а как тут перезаряжать?

— А никак, — отозвался инженер. — Тут, понимаешь, вариант, предназначенный для броневика, у него боепитание из автомата заряжания, беззвеньевое. Снаряды в автомат укладываются заряжающим, в бою пушка перезаряжается автоматом заряжания, пополнение снарядов возможно только вне боя. Ни о какой магазинной перезарядке нет и речи, поскольку магазин к такому калибру никакой заряжающий не сдюжит. И переделать в магазинное боепитание не получится, потому что автоматика орудия работает от электропривода, и там наворочено так, что ой-ой-ой. То есть, если б я был в своей мастерской в столице и со своей командой инженеров — у меня получилось бы, но все равно не быстро. Тут у меня ни цеха, ни инженеров. Потому вот тут сбоку есть люк, через который заряжающий сможет дозарядить автомат подачи вне боя… теоретически.

— Теоретически? — переспросил я, предчувствуя подвох.

— Ага. Потому что на практике автомат вмещает двадцать восемь снарядов, а боекомплект «Пумы» — сто двадцать выстрелов, из которых несколько было потрачено. Бронебойно-подкалиберные, бронебойно-зажигательные — по тридцать, фугасно-осколочные — шестьдесят. Ну а ты только первыми стреляешь, так что в твоем распоряжении тютелька в тютельку двадцать восемь снарядов. Один полный боекомплект, и дозарядить попросту нечем.

— Ну ладно, двадцать восемь подкалиберных «ломиков» мне на один бой должно хватить. Ты еще не испытывал?

— Еще нет, но так как в конструкцию изменений не вносилось, то должно все работать. Мы просто упаковали пушку в этот вот «кожух» и смонтировали внутри систему электропитания. Электропитание как раз проверено, Сабрина три часа кряду сидела и клацала — ни единого сбоя в подаче напряжения на электроспуск и автоматику. Так что нам осталось только испытать.

— И пристрелять.

Густаво неопределенно пожал плечами:

— А вот это вряд ли. Прицельные приспособления настроены идеально, «мягкая пристрелка». Я просто сделал в ствол «патрон» с лазерной указкой, под ствол смонтировал вторую, а затем крутил подстроечные болты до тех пор, пока точки обоих лазеров на пятьдесят метров легли строго на том же расстоянии друг от друга, на котором находятся оси указок. Идеальная соосность. Потом так же крутил винты целика и мушки, пока ось прицеливания не стала строго соосной лазерам. Осталось сделать несколько пробных выстрелов и проверить, не попустились ли винты. Сейчас они закреплены термокомпаундом, как только ты проверишь — я их запаяю намертво «холодной сваркой».

Я проследил, как именно Густаво и его помощники заполняют автомат бронебойно-зажигательными и готовят систему к стрельбе, затем залез в кабину и запустил системы «Мародера» в состояние готовности.

Тут появился Кастильо, а с ним еще куча любопытных.

— Антон, вокруг лагеря посторонних нет? — спросил я.

— Можешь палить, у нас пикеты и камеры на много километров вокруг. Мы сами на стрельбище немало постреляли, когда готовились.

— Ага, сравнил свой автомат с моим, — усмехнулся я.

— Один хрен до ближайшего шоссе тридцать километров, проселочных дорог нет. Мы по факту за пределами обжитой территории, пусть всего на пару десятков километров.

На стрельбище, куда забрело почти все население лагеря, я немного приноровился управляться с новой моделью оружия, прочувствовал, где у нее центр тяжести, проверил, не цепляет ли угловатый корпус «гроба» за выступающие элементы корпуса «Мародера» — вроде все путем. Да, эргономика хромает, да, штука слишком громоздкая по сравнению с лучшими — да и с худшими тоже — моделями современных стволов для бронеходов. Но если все пойдет хорошо — мне этот «гроб» только на один бой и нужен, дальше я разживусь теми стволами, что сейчас Саламанка дал своим бронеходчикам. Ну и за спиной в держателе запасные укороченные «тринашки» на крайний случай. Эх, жаль, нет пробойника…

Мишенью мне послужил корпус ржавого трехосного грузовичка, на котором и раньше немало так поупражнялись в стрельбе. Я сделал несколько выстрелов прицельно — все попадания куда целился. Оружие подкидывает, но не сильно, привык с первых же выстрелов, я и с более норовистыми стволами накоротке. Затем от пояса «отработал» быстрой серией, выбив из корпуса движок, еще несколько раз всандалил в то, что от этого двигателя осталось, а последними выстрелами отстрелил все три колеса с ближнего борта.

В принципе, ничего так ствол. Мушка и целик по форме скопированы с нормального оружия, Густаво не стал пороть отсебятину. Целиться легко, сложнее только делать быстрые серии прицельных выстрелов, но это если стрелять на большие дистанции. Если до полусотни метров — то все просто, лазерная указка мощная, пятно от луча очень хорошо видно.

Моя стрельба вызвала у зрителей заметное одобрение: шутка ли, так быстро и точно из такого-то калибра. Я-то и из «пятидесятки» выдам в два раза лучший результат — но из нормальной «пятидесятки», созданной отличными оружейниками. Только эти люди, никогда не выбиравшиеся из своей Жопы Орла, сроду не видали нормального бронеходчика, им не с чем сравнивать. Попадаю в грузовик из пушки — я крут. А то, что это сравнимо со стрельбой нормального бронеходчика из хорошего ствола, им невдомек.

Впрочем, корявый «самопал» — не проблема, поскольку отнюдь не стрельба моя сильнейшая сторона. На свете полно бронеходчиков, стреляющих лучше меня, но самый живучий и знаменитый бронеходчик Содружества все-таки я, а не они.

И да, надо отдать должное Густаво: у него получилось много лучше, чем я ожидал. Я рассчитывал на куда более скромный результат, и он меня все равно устроил бы.

Высовываюсь из кабины и показываю инженеру большой палец:

— Отличная работа, Густаво. Я думал, будет хуже.

Густаво улыбается, рядом с ним Сабрина так и вовсе почти что светится от гордости, будто это она самолично этот ствол собрала. Правда, как только я попытался нащупать зрительный контакт, девочка моментально стерла с лица улыбку и сделала вид, что вообще смотрит куда-то мимо меня.

Заведя «Мародера» обратно в ангар, я спустился на землю и сказал Антону:

— Вот тебе дополнительная тактическая возможность: если удастся разделить бронеходы Саламанки хотя бы на четыре группы, чтобы в группе не более четырех машин, то я готов встретиться с такой группой при условии отсутствия у противника иных преимуществ, кроме численного. Самый простой способ — перехват возвращающейся группы. Но для этого нам нужна база ближе к столице.

— Угу. И еще куча всего, в том числе заблаговременное знание, где и когда окажется нужная нам группа. Ясновидец-предсказатель нам бы не помешал, да.

— Можно справиться без ясновидца, если удастся имитировать хотя бы три мощные атаки на три разных важных объекта одновременно. Тогда Саламанка будет просто вынужден делить бронеходы на четыре группы, у него не хватит яиц остаться в столице без защиты. Пятнадцать на четыре — хоть тресни, но не более четырех машин в группе.

Тут подошла Дани и с ходу заметила:

— Можно разделить на три по пять и отправиться с одной из них. Правда, если Саламанка так сделает, то мы его очень сильно недооценили… Кроме того, он может разделить на неравные группы, например, три по три и шесть. И если получится так, что наша засада будет на объекте, куда пойдут шесть — усилия и жертвы будут напрасны.

— Значит, надо вынудить противника делить группы так, как нужно нам, — сказал Антон. — Мы можем как-то подгадать с расстояниями. Если одна атака будет ближе к столице, а две дальше, то подмога на ближний объект не будет самой сильной, ведь подвести наши силы так близко к столице труднее и отступать оттуда будет труднее, а значит, мы всерьез атакуем какую-то из двух дальних… Так должен подумать Саламанка.

Я покачал головой:

— Не должен. Очевидно же, что у нас только один бронеход, так? Мы пытаемся создать себе идеальные условия для атаки, так? Один атакующий бронеход и одна цель из трех, отличающаяся от двух других. Тут интуитивно понятно, что мы собрались атаковать ближнюю цель.