Влад Тарханов – Цена империи. Фактор нестабильности (страница 28)
— Что, ученичок, обломался!
— Чего это? — совершенно спокойно спрашиваю его.
— Ха! Я же видел, ты на эту Дубельтову запал, внучку Пушкина. А ей Алексея Крылова подставил. Он ее уже и на свидание пригласил!
— Ээээ! Не порть мне светило отечественного кораблестроения! То, что ты с ним сошелся, это замечательно, но вот портить жизнь человеку женитьбой на старте карьеры не позволю! А там девица серьезная. Охотница на мужа! Затрахает она нашему Алексею Николаевичу мозг, так что ему не до кораблестроения.
— Нетушки, «папочка», для Лексея главное — наука. Он серьезный, аж жуть! Знаете, когда я сдал экстерном после вступительных программу двух первых классов, на меня смотрели в третьем как на выскочку. Ну, царский сынок, потому сразу в третий. Алексей был единственный, который сказал после первых же уроков, что мне надо было сразу в практические классы. На этом и подружились. А с Анной, да Лешка и не рвется особо, у него от Нины голова кругом не идет, не то что у некоторых старых болванов.
— Замечу, что ты болван постарше меня будешь, а еще у тебя детство в очке играет! Тоже мне нашел причину волноваться. Ничего гениального. Обычная молоденькая дурочка. Неужто ты всерьез решил, что она как-то котируется противу Ольги? Академик, а баран!
— Ну нет, не баран я, а перестраховщик. Лучше перебдеть, чем недобдеть! Вот!
— Боже, и чему тебя только в морском кадетском корпусе учат!
— Большим и малым Петровским загибам, Ваше Императорское Величество!
[1] Известно, что государь Александр Третий на новость о смерти Чайковского сказал: «Идиоты, баронов у нас много, а Чайковский — один!» Так что версия о суде офицерской чести… не такая уж безосновательная.
[2] Выражение «красота молодости» мелькнуло в книге Сомерсета Моэма «Призрачная вуаль».
[3] Тут Анна немного путает, гардемаринами считались уже выпускники кадетского корпуса, к ним же на бал пожаловали именно кадеты.
Глава шестнадцатая. Флот
Глава шестнадцатая
Флот
Санкт-Петербург. Мариинский дворец
17 декабря 1880 года
Меня все время интересовал один вопрос: почему в эпоху, когда парусный флот канул в Лету, мы не имели на море никаких побед, вообще никаких. Героические страницы были. Побед не было. А вот позорных страниц — более чем. Одна Цусима чего стоит? А Порт-Артур? Героическая оборона крепости и совершенно бесславная гибель флота. Зачем нужен был Ледяной поход из Гельсинфорса, если потом хотели корабли затопить? Из-за чего? Только ли техническое отставание? Только ли невыученные экипажи и бездарные адмиралы? А в Великую Отечественную? Более-менее воевал Северный флот, прикрывая караваны с ленд-лизом. Ни на Балтике, ни на Черном море больших побед не было. Про Тихий океан вообще лучше молчать. Я до сих пор не могу понять, почему мы так катастрофически отставали. И пока что мне кажется, что российский флот целенаправленно ослабляли, чтобы он не представлял никакой угрозы вероятному противнику. А когда Япония уничтожила и захватили почти все корабли Российской империи, то получилось вообще замечательно! Ибо за восемь лет, что остались до следующего военного конфликта, создать всё с нуля просто не было материальных и технических возможностей. Получилось, что пользуясь гигантским техническим и промышленным превосходством, Британия смогла устранить Россию с просторов Мирового океана. Вот поэтому сегодня у меня в кабинете собрались люди, которым предстояло обсудить судостроительную программу на ближайших пять лет.
Впрочем, об одном человеке хочу рассказать заранее, его не было на этом совещании, но его роль в новой программе развития нашего флота нельзя было переоценить. Это был Михаил Осипович Бритнев, судостроитель, создавший первые в России ледоколы. Во многом, благодаря его усилиям удалось посадить в лужу британскую эскадру[1]. Ну, в лёд втоптать, если вам будет угодно. В тоже время не стоит забывать, что именно он открыл первую в стране водолазную школу. Да, это был коммерсант, и к государственной тайне его на милю подпускать нельзя. Но так, мы ему только самый краешек, намеком. Остальное он сам додумает. Приглашением во дворец Михаил Осипович был весьма польщен, тем более, что личная аудиенция у царя для любого промышленника могла открыть доступ к самому сокровенному — государственным заказам. Я сразу же приступил к делу. Мы подошли к карте Российской империи.
— Михаил Осипович! Прошу вас обратить внимание на то, что у государства Российского весьма немного незамерзающих портов, и совершенно дичайшим образом морской грузооборот зависит от времени года, что не способствует обогащению державы и ее населения. Посему мне кажется весьма удачным ваш опыт по строительству судов совершенно нового типа, способных колоть лёд и проводить корабли даже в сложных зимних условиях. За сии ваши заслуги, как и строительство промышленных предприятий в Кронштадте позвольте поздравить вас Орденом Святого Владимира Четвертой степени.
— Ваше Императорское Величество! Я весьма польщен столь высокой оценкой моих трудов и приложу все усилия во благо нашего любимого отечества.
— Вот это мне и нужно, Михаил Осипович! Не скрою от вас наших планов: мы собираемся расширять наше судостроение, создавая верфи и предприятия еще и на Тихом океане — Владивосток и Николаев-на-Амуре, а также на Севере — окрестности Архангельска. И если Владивосток — это перспектива не самая ближняя, то строительство железной дороги на Кольский полуостров уже началось. Но опять-таки, нам понадобятся ледоколы — и на Севере, и на Тихом океане. И намного более мощные, нежели те, что имеются сейчас. А посему у моего секретаря вы получите документы с набросками того, что я хочу получить.
Да, извините, скатал я у Макарова проект «Ермака». Да, скоммуниздил, простите за столь жесткое определение, но из песни слов не выкинешь. А что делать? Мне уже сейчас нужен Северный флот. И не только чтобы норвежских контрабандистов гонять. А во Владике куда без ледокола?
— Просмотрите бумаги, техзадание, требование к силовой установке. Скажите — потяните такой корабль или же надо будет его заказывать на германских или британских верфях? Эскиз корабля грубоват, но примерный, посмотрите, подумайте, а после будем говорить о возможностях его строительства. Сообщите секретарю, когда вы будете готовы и вам назначат встречу. И еще… Вы организовали школу подводников в Кронштадте. Великолепно! А не хотите ли организовать подобные школы на Каспии, в Баку, например, в том же Владивостоке, да и в Мурмане. Видите, точку — незамерзающая бухта на реке Мурман. Принято решение о строительстве тут порта и города. Именно сюда будут тянуть чугунку. С веткой в Архангельск, конечно же. Но основная, главная ветка в две колеи — именно сюда.
— Ледокол, как я понимаю, должен обеспечить зимнюю проводку кораблей по Финскому заливу в Санкт-Петербург, то есть быть готовым преодолевать трехметровые льды? — уточнил Бритнев. Получив от меня утвердительный ответ, он задумался на несколько секунд, потом кивнул головой, как будто что-то решил про себя. Поблагодарил меня за оказанную честь и награду и удалился. Думаю, что его мощности проект «Ермака» не потянут. Тогда станет вопрос: ГДЕ? Думаю, что в Германии. Хотя… посмотрим, что придет в светлую судостроительную голову Михаила Осиповича.
Ну что же, первая особенность совещания была в том, что на нем не было ни одного адмирала и вообще чинуш из Адмиралтейства. Случайно ли это? Конечно же нет. Адмиралам дай побольше и немедленно. Причем больше туда, куда они затребуют, а значит, всюду. Чинуши настолько кровно заинтересованы в «распиле» государственных средств, что непонятно, зачем нужен государственный бюджет, если он полностью не принадлежит Адмиралтейству и его лучшим представителям — сухопутным крысам. Теперь же несколько слов о том, кого я пригласил.
Николай Андреевич Самойлов, ему исполнилось сорок четыре года, имеет опыт в строительстве броненосных кораблей, вот только на его широком лице с густой бородой и роскошными бакенбардами выражение некоторого недовольства. Причины для этого есть. И причина — его государь. Я отменил решение о строительстве на Балтийском заводе систершипа броненосного крейсера «Дмитрия Донского», который должен был получить название «Владимир Мономах». Мне абсолютно не улыбалось иметь в составе флота крейсер, который не имел башенной артиллерии, и нес бы ужасные потери под огнем фугасных снарядов.
Михаил Ильич Кази, руководитель Балтийского судостроительного завода, сорокалетний крепкий мужчина с седой бородой, высоким лбом и немного грубоватыми чертами лица. Его наше совещание касалось весьма и весьма непосредственно. Его тоже беспокоило то, что строительство нового броненосного крейсера откладывается. Но я не имел в своих планах оставлять сей завод без дела.