Влад Тарханов – Коронованный судьбой (страница 31)

— Скажите, герр Анзорофф, ваши обширные познания в сфере кулинарии объясняются любовью к хорошей кухне или имеют отношение к вашей профессиональной деятельности? Полученный ответ его вначале ошеломил, но затем вселил надежду в успехе предстоящего мероприятия.

— Вообще-то, я князь Анзоров, — сделав небольшую паузу Аслан немножко насладился реакцией почтенного ресторатора, а затем продолжил. — Но у нас на Кавказе принято уважать старших. А посему вы герр Борхардт в приватной беседе, можете обращаться ко мне по имени — герр Аслан. А что касаемо кулинарии… То какой же горец не любит хорошее вино и вкусную еду? Но волею судьбы я действительно учился готовить и овладел сим искусством по мере своих сил и умения.

— И у вас, герр Аслан есть соответствующий опыт? И, простите меня за некоторую бестактность и необходимый документ?

Аслан молча открыл свой портфель, который разместил недалеко от кресла и через минуту извлёк из него лист великолепной бумаги, текст на которой ниже подписи украшала большая печать. К величайшему удивлению и не меньшей радости это был документ, заверенный адъютантом генерал-майора Вильгельма Леопольд Кольмара фон дер Гольца. Текст был представлен на двух языках: на турецком и немецком и из него следовало, что князь Аслан Анзоров на протяжении нескольких лет служил шеф-поваром в Константинопольской военной школе, а далее следовали комплименты его знаниям и умениям и настоятельные рекомендации принять оного на аналогичную должность в самый фешенебельный ресторан на территории Второго Рейха. С каждым прочитанным словом в этом безупречном, по-немецки аккуратно составленном документе, из сердца Августа Борхардта уходило чувство тревоги и тоски, а взамен возвращались уверенность и спокойствие. Вернув князю бумагу, он в нескольких фразах обрисовал сложившуюся ситуацию и предложил Аслану взять на себя подготовку этого банкета, а в случае успеха гарантировал большое жалование, место шеф-повара, удобно жильё и ещё массу приятных мелочей. Аслан молча слушал и дождавшись, когда Борхардт закончил говорить и потянулся к графину с водой, дал ответ:

— Я согласен. Но у меня есть условие: вы выделяете мне необходимое количество помощников, и они обязаны беспрекословно выполнять все мои указания на всех этапах: начиная от закупки продуктов и напитков, процесса готовки и заканчивая сервировкой и обслуживанием банкета. И ещё мне потребуется несколько музыкантов, которых я научу несложным мелодиям, которые позволят создать нужную обстановку. Нельзя терять ни минуты. Я сейчас возвращаюсь в свой номер дабы забрать вещи, а затем необходимо выехать в загородный дом этого как там? Барона фон Шёнберга? Подобное мероприятие лучше провести за городом, да и приобрести необходимые продукты будет проще. Предупреждаю сразу: барашков на шашлык выберу лично, а посему рядом должен находиться ваш человек с необходимой суммой денег. Всё, время не ждёт.

Аслан решительно встал и как будто пытаясь окончательно поразить повидавшего жизнь почтенного ресторатора, произнёс на французском языке крылатую фразу, которую приписывают Наполеону: «On s’engage partout, et puis l’on voit» (Сначала нужно ввязаться повсюду, а там будет видно). Оставшиеся дни до банкета запомнились герру Августу на всю оставшуюся жизнь. Последние годы жизнь шло размеренно и спокойно, а вот в этой ситуации ему пришлось вспомнить свою молодость и то, как ему приходилось пробиваться на вершину пирамиды в мире ресторанного бизнеса. Поначалу на Аслана посыпались жалобы от выделенных под его начало поваров и помощников и ему пришлось пару раз повысить голос и даже припомнить те слова и идиомы, которые чаще звучат в казарме при воспитании новобранцев. Но потом все втянулись в непривычный, а точнее давно позабытый темп работы, а повара после показательного урока, признали его превосходство в искусстве кулинарии и старательно внимали каждому слову. Да и музыканты, которые сперва объявили мелодии, наигранные Асланом варварскими, но затем прониклись их оригинальностью и настоятельно требовали от него новых.

Наконец, на календаре появилась заветная дата. Под навесами выстроились накрытые столы, а неподалёку на решетках мангалов, издавая божественный аромат жарились шашлыки, а жаровни согревали воздух. Для гостей были устроены отапливаемые павильоны, украшенные живыми цветами в горшках и вазах. Современный мангал, как мы его знаем, появился в Средней Азии, где он был известен как шашлычница. Это было устройство, состоящее из металлической решетки, установленной на кирпичной конструкции. Шашлычницы использовались для жарки шашлыка и других продуктов на открытом воздухе. Не существует точных сведений о том, кто конкретно изобрел мангал. Некоторые источники говорят, что мангал был изобретен кочевниками, которые использовали его для жарки мяса во время своих путешествий. Другие источники утверждают, что это приспособление изобрели в Турции и именно там его назвали «мангалом». Лепёшки, разнообразная зелень, сыры, разнообразные вина в глиняных кувшинах… И всё это великолепие радовало глаз, а что касаемо реакции иных рецепторов, так большинство присутствующих держало носы по ветру вдыхая приятные пряные ароматы, а рот наполнялся слюной. Случилась и парочка конфузов, когда рефлексы сработали излишне активно, что проявилось в достаточно громкое урчание в животах, вопиющими: ХОТИМ МЯСА!!! В общем, от недостатка аппетита никто не страдал.

Слух участников сего Лукуллова пира услаждали музыканты, чередуя традиционные немецкие мелодии с незнакомой для большинства присутствующих музыкой, которая завораживала, а порой у части присутствующих мужчин в мундирах, кои успели скрестить свои клинки на поле брани, появлялось желание выхватить саблю и пуститься в пляс. Все были в восторге, но заключительный штрих, сделавший сей праздник неповторимым и попавший на страницы многих газет был впереди. По настоянию большинства гостей, разгоряченных великолепными винами и не экзотическими, но поразительно вкусными блюдами единодушно потребовали представить им повара, сотворившим сии чудеса кулинарии. И каково было их удивление, когда перед ними предстал не толстячок в белом колпаке и фартуке, а мужчина средних лет с поджарой фигурой кавалериста и грацией прирожденного воина, облаченного в черкеску, как назвали некоторые знатоки сей незнакомый костюм с кинжалом на поясе инкрустированным серебром. На неприкрытой голове коротко подстриженные черные волосы были немного припорошены сединой и несколько шрамов на лице лишь придавали ему дополнительный шарм. На нём скрестились десятки взглядов и большинство женских можно было отнести к категории восхищённых. Как известно, от слуг что-то скрыть практически невозможно и затем достаточно быстро, слухи доходят до ушей их господ. И среди гостей пронесся шепот: черкесский князь!!!

Сперва раздались комплементы, но чуть позже парочка разгорячённых вином и более крепкими напитками молодых офицеров сочли внимание дам к этому «варварскому князьку» несколько чрезмерным и решили поставить его на место. А что начинают делать изрядно поддавшие вояки, особенно из категории «паркетных щелкунов»? Стрелять по бутылкам демонстрируя свою браваду на тех объектах, от которых не может прилететь обратка. Конечно, совсем уж разгуляться им не позволило присутствие полковников и генералов, но они успели сделать Аслану предложение поучаствовать в импровизированном стрелковом турнире. Но к их превеликому конфузу рука князя не знала промаха, чего нельзя было сказать об их трясущихся ручонок. В итоге все были в выигрыше: редакции газет неплохо заработали на разнообразном описании всех этих событий, ресторан «Борхардт» не мог вместить всех желающих его посетить и вкусить блюда, приготовленные его новым шеф-поваром князем Анзоров, а во внешней разведке Российской Империи сочли операцию по внедрению вполне успешной.

Со временем страсти улеглись, жизнь вошла в обычную колею, Алсан стал в ресторане полностью своим и сообщество поваров его приняли и признала как настоящего мастера.Недовольные естественно оставались, но их надежды на то, что «варвар с Кавказа» ничего не понимает в европейской кухне, растаяли как первый снег, ибо он великолепно готовил самые изысканные блюда, при виде которых могли захлебнуться слюной как англичане, так и французы, и прочие европейцы. Что касаемо попыток одолеть его искусстве стрельбы, то они более не возникали. В гарнизон Берлина из Турции вернулись несколько полковников и в офицерской среде теперь пересказывали описание мастерской стрельбы князя Анзорова как из револьвера, так и из карабина. Причем огонь вёлся не только по мишеням или на охоте, но и по бандам грабителей, которых хватало на просторах Великой Порты. А уж его владение белым оружием было выше всех похвал, а посему ему частенько поступали приглашения пострелять или провести несколько учебных поединков на саблях в компании молодых офицеров.

Наблюдая за всем этим, герр Бургард чувствовал себя всем довольным настолько, что его временами тянуло произнести знаменитую фразу Фауста: «Остановись мгновенье, ты — прекрасно!». Поэтому он легко смерился с одним требованием князя Анзорова, которое счёл своеобразным проявлением чудачества. Аслан выговорил себе право периодически наблюдать за реакцией посетителей на блюда его приготовления. Причем делал он это оставаясь незамеченным с приличного расстояния, используя театральный бинокль-лорнет. Объяснил это тем, что мимика человека может стать своеобразной оценкой качества пищи. А в реальности, он владел искусством чтения по губам и получал возможность получения ценной информации. В данный момент объектом его профессионального интереса был один из постоянных посетителей ресторана барон Фридрих Август Гольштейн. Поскольку Аслан занимал в ресторане привилегированное положение, герр Борхардт периодически с ним беседовал и особенно часто это было на начальном периоде его работы. Именно от него он получил весьма полезную информацию о высокопоставленных особах, которые частенько посещали их ресторан, их привычки, вкусы, положительные и отрицательные черты характера.