Влад Тарханов – Коронованный судьбой (страница 30)
— Погоди, старина, — Август решительно прервал своего словоохотливого друга, — а каким образом твой зять мог общаться с иностранцем, да ещё и османом? Или ты хочешь сказать, что он у тебя знает турецкий язык? — добавил он не без лёгкой иронии.
— Франц, к сожалению, не силён в языках, его удел кухонная плита и разделочный стол. А наш «осман» великолепно владеет немецким языком.
— В таком случае, собирайся Пауль! — герр Август полностью взял себя в руки и был готов к действиям. Едем вместе. Мне лично крайне нежелательно появляться в этом отеле. А поэтому, я очень рассчитываю на тебя и на Франца. Необходимо передать этому Аслану мою визитную карточку и приглашение на деловую встречу. Вперёд, время не ждёт!
В это время Аслан Анзоров вернулся в свой номер после небольшой прогулки по Берлину. Честно говоря, особого наслаждения сей променад не принёс. Хвала Аллаху, что, хотя бы исчезло зловоние, которое лет десять тому назад поражало в прямом и переносном смысле ноздри и умы всех пассажиров при выходе из вагонов поезда на перрон вокзала. Ему приходилось много об этом слышать и читать. Но так не хватает чистого и бодрящего воздуха Родины, о которой он безумно скучает, но пока может только мечтать. Невольно накатили воспоминания: вот он, мальчишка, один из многочисленных сыновей одного из не менее многочисленных мелких князьков, которых на Кавказе «Псыджэ псыджэ»
Аслан попытался вступится за свою сестру и ухитрился застрелить одного из насильников из старинного кремниевого пистолета, а на второго бросился с кинжалом. Но что может сделать юнец против озверевших опытных рубак? Ещё через мгновение он упал из рубленной раны хлынула кровь. Османы сочли его мертвецом и вернулись к более приятному для них делу — насилию и грабежу. В сознание Аслана привёл русский врач, когда промывал и перевязывал раны. А далее, ему улыбнулась удача или как это принять называть на Кавказе: снизошло благословение предков. Великий Князь и наместник Его Императорского Величества на Кавказе и командующий Кавказской армией Михаил Николаевич лично награждал отличившихся офицеров и нижних чинов, в том числе и раненым, находящимся в лазарете. Именно там он сначала услышал рассказ о храбром юном горце, который бился с османами, а затем и увидел этого героя и пообщался через толмача. Более всего, Михаила Николаевича поразила гордость, с которой этот мальчишка назвался князем Асланом Анзоровым, одновременно с этим глубочайшее уважение при обращении к старшему по годам и положению. В итоге, Михаил Николаевич решил взять его под свою опеку.
В конце концов аналогично поступил его батюшка император Николай Павлович с сыном имама Шамиля. Отличие состояло в том, что Аслан после выздоровления остался при нём и получал «домашнее образование». Затем судьба, совершила ещё один крутой поворот. Волей случая он попался на глаза графу Игнатьеву, прибывшему с докладом к наместнику на Кавказе. Николай Павлович был не только опытный дипломатом, но и профессиональным разведчиком. Заручившись согласием Великого Князя, он просил привести мальчика к себе в комнату, причем встретил его в военном мундире при орденах. При виде военного явно в больших чинах, а жизнь при наместнике Кавказа научила разбираться в чинах, Аслан приложил руки к груди и низко поклонился. Не желая лишний раз пугать еще юного подростка, Николай Павлович, очень мягким голосом начал беседу.
— Я граф и генерал Игнатьев, а вы юноша?
— А я кназ Аслан Анзоров, вашэ сиятэльство!
Эти слова на пока ещё ломанном русском языке, прозвучали вежливо, но с чувством гордости за свой род.
[1] Игра слов — Пауль Бекер — скромный пекарь…
Глава двадцать третья
Повар на минималках
Глава двадцать третья
Повар на минималках
Берлин. Францёзише-штрассе, 47. Кафе-ресторан «Богхардт»
2 февраля 1897 года
Усилием воли Аслан отогнал воспоминания и сосредоточился на настоящем. Судя по всему, совсем скоро ему предстоит встреча с Августом Борхардтом или с кем-то из его доверенных лиц. Нет, он не был провидцем, он всего лишь умел хорошо видеть и слышать, а болтовня обслуживающего персонала гостиницы, зачастую представляет собой кладезь бесценной информации. Нужно лишь уметь отделять зёрна от плевел, но этому искусству его обучали опытные наставники, а первые экзамены пришлось сдавать в Турции. Причём, в случае неудачи, рассчитывать на вторую попытку не приходилось, ибо неудовлетворительная оценка означали одно — смерть и, скорее всего весьма длительную и мучительную. Правда, здесь, в Берлине, в случае фиаско такая трагическая развязка вряд ли возможна, но невыполнение задачи не только поставит жирный крест на карьере разведчика, но и останется несмываемым черным пятном на его княжеской чести. Аслан ещё раз прокрутил в памяти события последних дней и не нашел ни одного изъяна в своих действиях и словах, а этот повар, как его там? Франц? буквально взял в осаду его столик в ресторане и старается ловить его каждый взгляд или жест, а он, судя по словам достаточно разговорчивой горничной, красноречие коей стимулировалась недурственными чаевыми, был родственником самого Пауля Бекера живой легенды ресторана «Борхардт». Дальнейшие размышления прервал деликатный стук в дверь и после разрешения: «betretet» (войдите), в номер вошел Франц и после почтительного поклона вытянувшись в струнку подобно прусскому гренадёру отрапортовал:
— Герр Арсланофф, я осмелился побеспокоить ваш покой, по весьма уважительной причине. Вас приглашает на встречу сам герр Август Фридрих Вильгельм Борхардт.
Выдав эту фразу, Франц извлёк из кармана визитную карточку и, ещё раз поклонившись положил её на стол.
«Похоже рыбка клюнула на приманку». — пронеслась в его голове радостная мысль, но на лице отразилось лишь легкое удивление. Подчеркнуто не торопясь, Аслан протянул руку, взял визитку и удостоверившись в её принадлежности перевёл взгляд на лицо посетителя. Франц, который еще до свадьбы успел отслужить в пехоте положенные два года и теперь числился в резерве, внезапно вновь почувствовал себя желторотым новобранцем, стоящим перед понюхавшем пороха фельдфебелем. Инстинктивно он вновь вытянулся в струнку, пытаясь при этом максимально втянуть своё объёмистое брюшко. Обстановку разрядила улыбка на лице хозяина номера.
— Хорошо, дорогой, пойдем.
С этими словами Аслан встал, надел пиджак, и пальто, взял в правую руку котелок, а левой прихватил кожаный портфель. По просьбе Франца, он вышел из номера через десять минут после него. Выйдя на улицу, Аслан сразу заметил стоящие метрах в тридцати дрожки с поднятым верхом. А неподалёку от них маячила фигура его недавнего посетителя. Не спеша, как это и следует делать человеку, знающему себе цену, Аслан подошел к экипажу и занял в нем место. То, что в нем его поджидает именно Август Борхардт, сомнений не было, ибо его фотографии периодически появлялись на страницах газет.
Пауза несколько затянулась и. первым начал разговор Бургардт:
— Если не ошибаюсь, я имею честь видеть герра Анзороффа?
Утвердительный ответ прозвучал на отменном немецком языке, можно сказать на хохдойче, но с хорошо заметным акцентом.
— Вы не ошиблись, герр Бургардт, это я. Однако, как это достаточно часто говорят в Германии: «Zeit ist Geld» (время — деньги). А посему я хотел бы знать, чем вызван интерес владельца лучшего ресторана Берлина к обычному туристу?
Такая прямота в общении несколько озадачила почтенного ресторатора, ибо он за последние годы привык к несколько иной реакции окружающих на общение с ним. И это было неудивительно, учитывая перечень тех лиц, кои регулярно посещали его заведение. Бароны, графы, князья и даже особы, попадающие под определение «августейших». А тут никакой куртуазности… Но, с другой стороны, не взирая на снобизм, образовавшийся с возрастом и общественным статусом, герр Борхардт продолжал оставаться предпринимателем и если условности становились на пути его бизнеса, то к дьяволу эти самые условности. В конце концов: bei Wölfen und Eulen lernt man’s Heulen (с волками жить — по-волчьи выть). Все эти размышления заняли не более одного мгновения и никоим образом не отразились на его лице, так что пауза не слишком затянулась.
— Мне как немцу, импонирует такой подход к делу и весьма приятно встретить его у столь молодого человека. Но давайте отправимся в более удобное место, где и продолжим наш разговор.
Дождавшись кивка своего визави, герр Борхардт отдал соответствующее указание вознице и через четверть часа они входили в его кабинет. Находящийся в том же здании, что и ресторан. И хозяин сего заведения, и его гость разместились в удобных креслах, а на небольшом столике нашлось место для кофейника свежей выпечки и сигар. Впрочем, от последних, Аслан отказался, ибо табачный дым был для него крайне неприятен. Зато ароматному напитку и булочкам, он отдал должное и даже сделал комплимент тем, кто их готовил. Но следовало переходить к делу и герр Борхардт задал прямой вопрос, от ответа на который зависела дальнейшая судьба его предприятия.