Влад Тарханов – Гражданская война (страница 23)

Раковский не заморачивался распределением, направили его работать учителем физики и математики в первую городскую школу, что на Каличе, но всё лето доводил свою работу до ума. Его предупредили, что консилиум будет 12 августа. На это число работа была завершена. Её обсуждало девять человек, почти все работники Винницкого педагогического института, правда, было и трое приглашенных во главе с Михаилом Михайловичем Копельовичем, директором Харьковского электротехнического института, который как раз в это время создавался. Михаил Михайлович не мог похвастаться выдающимися достижениями в науке, но был толковым организатором. А поэтому, когда ему позвонил приятель из Винницы и рассказал про перспективную работу молодого ученого, тот решился поехать немедленно, взяв с собой двух помощников, один из которых специалист в математике, а второй в электротехнике. После довольно бурного обсуждения работы, во время которого поломали немало копий, тем более. что работу нельзя было назвать абсолютно бесспорной, Копельович посоветовался со своими помощниками и предложил Стёпе Раковскому аспирантуру в своём институте. Ему очень понравилась тема работы, тем более что под неё можно было получить и финансирование от военного ведомства, а если удастся создать прибор на основе этой разработки — так тогда его институт прогремит на всю страну! Как толковый директор, он клещами вцепился в молодого человека, пообещал решить все вопросы с трудоустройством. А статью предложил напечатать в профильном математическом журнале.

Поскрёбышев положил на стол вождю папку с материалами — тут было краткое изложение новых научных статей в разных направлениях, по каждой интересной работе буквально несколько предложений. Название одной из них заинтересовало вождя. Он вспомнил, как в одной из докладных записок, которую он получил перед командировкой товарища Строителя в Германию, описывался путь получения системы управления артиллерийским огнем зенитного орудия и построенного на аналогичном принципе счетного устройства для получения точного бомбометания.

Иосиф Виссарионович обладал прекрасной памятью, он достал эту докладную записку, в ней говорилось о том, что огромный расход снарядов зенитной артиллерией связан именно с невозможностью точного прицеливания и прогнозирования места, где окажется цель после выстрела из пушки. Еще большей проблемой было прицельное бомбометание: оно возможно в двух случаях: на малой высоте и скорости, что позволяет точнее попасть в цель, либо при применении пикирования — приема, когда пилот целится самим самолетом, наводя его на цель, и бомба отрывается от самолета и летит по точной траектории. В первом случае самолет легко уязвим перед автоматическим оружием, а во втором летчик испытывает серьезные перегрузки, не все могут таким приемом уверенно овладеть. В тоже время к началу войны американцы разработали прибор, который использовал гироскопы для стабилизации расчетной платформы, но при этом давал гарантированное попадание с большой высоты (свыше трех-пяти тысяч метров) практически в любую цель! Незначительные погрешности вполне компенсировались весом бомбы.

Гироскопы в СССР начали делать в Ленинграде. А в Харькове стали делать математическую модель расчетов попадания зенитной пушкой! И это было весьма интересно! А если вспомнить то, что в царском флоте три процента попаданий из корабельных орудий считалось отличным результатом стрельбы, то… Стало ясно, что эту тему надо развивать. Приборы управления артиллерийским огнём! Прицелы для бомбардировщиков! Создание пикирующего бомбардировщика и автомата выхода из пикирования. Так, кто у нас за этой статьей? Коллектив харьковских молодых ученых? Очень интересно. Надо их свести с ленинградскими товарищами, что там говорил Строитель по поводу продажной девки империализма — кибернетики? Что целая наука выросла из попытки решить задачу точной стрельбы зенитного орудия? Значит, эта наука должна у нас появиться.

На девятнадцатое октября было решено собрать совещание по этому вопросу. На него пригласить серьезных математиков, работающих в этой теме или хотя бы в приближенной к ней областях. В назначенное время в кабинете Сталина собралась группа ученых. Это был один из авторитетнейшим и старейших математиков, Николай Николаевич Лузин, профессор и заведующий кафедрой математики Иваново-Вознесенского технического института, создатель нескольких школ математиков, кроме того, его учениками считали себя не одна сотня советских ученых[17]. Он был выдающимся математиком и не менее выдающимся педагогом. В этом году ему должно исполнится шестьдесят лет, но он при этом профессор полон сил и энергии. Кроме этого, приглашен один из его учеников, Андрей Николаевич Колмогоров, которому только исполнилось тридцать лет, но он уже стал профессором МГУ, получил мировую известность, разрабатывал вместе с Александром Яковлевичем Хинчиным теорию вероятности, из которой и вырастет в последующем кибернетика. Хинчин на сегодня заведующий кафедрой математического анализа Второго Московского университета, человек недюжинной работоспособности и энергии, считался признанным авторитетом в той же теории вероятности, немало работал над теорией чисел. Еще одним приглашенным на это заседание стал профессор Московского государственного университета, начальник отдела теоретической геофизики Государственного астрофизического института Вячеслав Васильевич Степанов. Кроме него присутствовал еще один ученик Лузина, заведующий кафедрой высшей геометрии МГУ Павел Сергеевич Александров, самым молодым ученым оказался ученик самого Александрова, доцент кафедры алгебры Московского госуниверситета Лев Семёнович Понтрягин. Несколько неожиданным было присутствие на совещание известного советского ученого, заведующего кафедрой физиологии Нижегородского государственного университета Петра Кузьмича Анохина, пока еще только начинающий свой путь в науке.

— Товарищи ученые! — Сталин начал совещание, привычно прохаживаясь по кабинету, сжимая в руке трубку, но даже не собирался ее раскуривать. — Мы собрали вас тут для того, чтобы выработать практическое решение одной проблемы. Пока что одной, но мы думаем, что решение этой задачи откроет перед наукой пути преодоления очень интересных и важных практических проблем. Каждый из вас занимается серьезными теоретическими исследованиями в разных областях математики. К сожалению, я подчеркиваю это, к сожалению, мы вынуждены направить наши теоретические изыскания на решения задач, связанных с военным делом. Не открою вам большого секрета, если скажу, что большая война не за горами. Наше правительство делает всё, чтобы избежать этого или быть готовым к любому повороту событий. Перед нашей встречей я просил вас ознакомится с одной статьей молодых ученых из Харькова. Итак, перед вами теоретическая задача — как создать математический аппарат, который позволит прогнозировать координаты взрыва снаряда зенитного орудия с тем, чтобы увеличить вероятность поражения летящей цели. Прошу высказываться.

Первым взял слово Николай Николаевич Лузин, как авторитетнейший из ученых.

— Товарищ Сталин, молодые ученые предложили интересный метод прогнозирования, создав идеальную модель, в которой есть свои недостатки. Она перегружена параметрами. При практической реализации эта модель окажется сложно реализуемой, потому что важна и скорость расчета. А на существующей базе мы не сможем создать вычислитель, который учитывает сразу несколько десятков параметров. То есть необходима оптимизация, которая позволит без особого снижения эффективности получить оптимальный результат. Считаю, этих молодых ребят надо пригласить в Москву и начать работу в этом направлении. Создать рабочую группу. Но тут нужна и материальная база, чтобы теоретические разработки проверять на практике.

— Хотите, чтобы мы вам дали зенитное орудие? — поинтересовался Сталин.

— Лучше всего не одно, нам нужна статистика, чтобы получить удовлетворительный результат.

— Нам надо определить, товарищ Сталин, что еще считать оптимальным результатом. — вклинился в разговор Колмогоров. Хотя бы понимать, какова сейчас точность попадания зенитной артиллерийской установки, например, если сейчас это один процент, то поднять до девяноста будет нереальной задачей.

— Согласен с вами, но сейчас это намного меньше одного процента. И да, мы решим этот вопрос, у вас будет на полигоне подразделение, которое будет испытывать ваши наработки на практике.

— Товарищ Сталин, проблемой рассеивания снарядов при стрельбе занимались еще в дореволюционное время, особенно при стрельбе из морских орудий большого калибра. Дорогой снаряд, при максимально возможной эффективности в пять процентов попаданий это было очень мало. Многое упиралось в измерительные приборы и их возможности. Конечно, сейчас наука продвинулась, но мы должны понимать и то, с какими погрешностями вычислительных систем мы встретимся, чтобы сделать принципиально оптимальной последовательность шагов: обнаружение цели, ввод данных, получение результата, наведение орудия и выстрел. То есть создать систему принятия решения на основе полученных данных. — это уже высказался Хинчин.