Влад Райбер – Лики страха (страница 6)
Олег хотел подобрать икону и поставить на место. Не из суеверий, а просто для порядка. Ему не нравилось, когда что-то валялось на полу. Но стоило ему сделать шаг, и оставшиеся иконы начали сваливаться с полки одна за другой, как кости домино. Они сами по себе спрыгивали на пол, будто их сбрасывала невидимая рука.
Парня обдало холодом с ног до головы. Ночь – не ночь, а оставаться в доме, где творится подобная чертовщина, ему больше не хотелось. Он собирался вылезти обратно через окно. Не важно куда. Хоть к соседям попроситься, хоть до утра гулять по селу. Главное не в тёткином доме!
Только подошёл к окну, а створка рывком захлопнулась прямо перед его носом, хотя ночь была безветренная. Олег схватился за ручку, стал дёргать раму туда-сюда. Окно как запечатали! Парень снял свитер, намотал на кулак, замахнулся, но в последнюю секунду передумал бить стекло. Ему показалось, что он зря устраивает суматоху.
Олег отошёл подальше от окна, медленно набрал полную грудь воздуха и выдохнул. Унял дрожь в руках, решил ещё раз попытаться открыть раму. Дёрнул штору и увидел за стеклом ужасную морду в чёрной шерсти. Раздутые ноздри, огромные тёмные глаза, рога, как два кола. За окном стоял чёрт и улыбался широкой искривлённой улыбкой.
Парень так и отпрыгнул от окна. Он видел беса всего мгновенье. Могло показаться! Но проверять ему не хотелось. Олег вернулся в комнату, где горел свет. При лампочке было спокойнее. Его телефон так и не зарядился. Он давил на кнопку дорожащим пальцем, но всё было тщетно.
Олег ожидал, что вот-вот случится что-то ещё. Кто-нибудь влезет в окно или вещи будут падать с полок. Но ничего не происходило. Вокруг было тихо. Только отдалённые голоса и шорохи доносились где-то глубоко под полом.
Парень прислушался. Да, это же были детские голоса! Какие-то мальчишки-подростки разговаривали о чём-то еле слышно. Олег почувствовал себя дураком, подумав, что это деревенские дети над ним шутят: дергают иконы за нитки, пугают его страшными масками.
Олег отбросил угол ковра, а там дверца в погреб. Он её открыл, заглянул внутрь – в погребе было темно, как в колодце, и никакой лестницы, чтобы спуститься.
Парень склонился над погребом и закричал в темноту:
– Вы чего там делаете? А ну вылезайте оттуда!
Детские голоса ему ответили:
– Мы не можем вылезти!
– Да, мы не можем! Мы слишком глубоко!
Из погреба тянуло холодом. Олег был зол на детей, но не хотел, чтобы они пострадали от собственных проделок.
– Заканчивайте свои шутки! – кричал он. – Вы же там замёрзнете!
Мальчишки ответили:
– Мы не замёрзнем! У нас тут жарко!
– Да! Очень жарко!
Олегу не нравилось, что дети над ним издеваются и гневно заорал:
– Хватит дурака валять! Где лестница? Как вы туда влезли?
Он вглядывался в темноту, но совсем ничего не видел. Это был очень глубокий погреб.
Дети кричали со дна:
– Мы не сами сюда забрались! Нас сюда затащили!
– Да! Нас убили и кинули сюда!
– И заставили отдать души!
– Ага! Мучили нас, чтобы мы отдали души, а потом убили!
Олег захлопнул погреб. Правильно крикнула ему в трубку тётка – бежать надо было из этого дома! Парень подумал, что лучше через главный выход. Побежал в прихожую, вдарил по двери ботинком – бесполезно. Замок был надёжный. Тут ему на глаза попался топор. Олегу уже было всё равно, лишь бы выбраться оттуда. Парень хотел рубануть по двери со всей силы, но когда замахнулся с топорища слетела голова, и он ударил по замку одной деревяшкой. Как такое получилось? Крепкий ведь был топор! Новый!
Олег бросил деревяшку. Теперь и окно было не жалко выбить. Главное не то, за которым стоял чёрт! Парень вернулся в комнату, где горел свет, сдвинул занавеску, а там ещё одна уродливая голова! Больные красные глаза, перекошенное лицо от волдырей и язв. И это была не маска. Это был настоящий упырь, дьявольский прислужник. Как его ещё можно было назвать? Он улыбнулся, показав чёрные редкие зубы, и сразу несколько нарывов на его щеках прорвались гноем.
Бедный парень клацал зубами от страха. Он рванулся к другому окну, но оттуда выглядывала волосатая морда. Рогатый так и приложился рылом к стеклу и заливался диким смехом.
Дом окружила нечисть. У каждого окна стояли бесы и упыри. То ли они держали парня в плену, то ли дожидались его снаружи, потому что сами не могли проникнуть в дом.
Холодея от ужаса, Олег завопил:
– Чего вам от меня надо?!
– ДУШУ! – в один голос ответили нечистые, стёкла дребезжали в рамах. – ОБЕЩАЙ НАМ ДУШУ!
– Нет! – крикнул Олег, он не знал, что такое душа, но понимал, что это очень важная его часть, которую нельзя обещать сатанинским отродьям.
– Ты отдашь! Ты будешь нашим! – кричали бесы.
Олег вспомнил про иконы на кухне. Ему хотелось защиты. Он побежал туда, попытался включить свет, но лампа под потолком вспыхнула и разлетелась на осколки.
За окнами в кухне тоже стояли волосатые и обезображенные морды. В Красном углу было особенно темно. Чернота, как в пропасти, и разглядеть ничего нельзя. Но парень помнил, что иконы лежат на полу. Встал на четвереньки, потянулся и тут ему в руку вонзились острые как бритвы когти. Не то рука, не то чёрная лапа оставила на его ладони глубокие порезы.
Парень заревел от боли и откатился назад.
В чёрной тьме послышались звуки, похожие на протяжный кашель: «Кха-кха!». Во мраке шевельнулись лохмотья, рваные тряпки, а затем из тьмы выплыла омерзительная тварь. У неё были густые, чёрные волосы. Она дёрнула головой, отбросив спутанные пряди за плечи и явила своё ужасное лицо. У неё была содрана плоть от носа до подбородка, серая кожа, чёрные глаза и мутные зрачки, как у покойницы.
Демоница норовила снова ударить Олега крючковатыми когтями-лезвиями. Он в последний миг успел увернуться от смертельного удара и ввалился обратно в комнату.
Безобразная ведьма в лохмотьях замерла на пороге и шипела, как чёрная кобра. Похоже, она боялась света и могла оставаться только во тьме.
Испачкав всё кровью, парень снял наволочку с подушки и обмотал израненную руку. Ткань окрасилась алым. От когтей-лезвий остались глубокие раны. Такие бы зашить.
Демоница металась у порога, она в любой момент была готова прыгнуть, разорвать парня на куски. Свет не давал ей войти. Оставалось только надеяться, что единственная лампочка не погаснет и не взорвётся. Иначе конец!
За окнами множились зрители. Перед домом выстроилась целая толпа чертей, мелких бесов, упырей, изуродованных слуг ада. Были здесь рогатые, крылатые твари, безглазые и сплошь покрытые глазами. В толпе стоял голый, тощий дед с редкой бородой и с двумя длинными дугообразными когтями на указательных пальцах. Там, разинув рот, стояла очень высокая и сутулая женщина, она так низко держала голову, что были видны её шейные позвонки, выпирающие, как гребень. Её глаза были похожи чёрные дыры.
Словно все нечистые заполонили двор и только множились, множились! Смеялись, глумились и угрожали:
– Мы залезем к тебе в глотку и сожрём изнутри!
– Мы заставим твои руки выколоть тебе глаза!
– Ты потеряешь рассудок, станешь безумным!
– Обещай нам душу! Отдай её сам! Не упрямься!
Олег сел на пол, закрыл лицо руками и повторял, всхлипывая от рыданий: «Я не отдам душу! Я не отдам!». Лампочка качнулась, по стенам пробежали тени. На пороге комнаты безобразная ведьма, была уже не одна. Во мраке мельтешили десятки кровожадных упырей и упырих в рваных тряпках, с крючковатыми когтями вместо пальцев. Все они ждали удобной минуты, когда можно кинутся, вонзиться, растерзать.
Лампочка снова качнулась и мигнула едва заметно. Но то было поводом для толпы упырей дёрнуться к порогу и отступить назад.
С улицы доносились сотни голосов:
– Ешь! Ешь! Ешь!
Лампа на проводе качалась всё сильнее, тени от всех предметов метались по комнате. Казалось, стены двигаются, от этого кружилась голова. Лампа могла разбиться или просто погаснуть в любую секунду. И тогда десятки голодных упырей налетят и костей не оставят.
Олег вспомнил про огарки свечей в мусорном мешке. Это могло быть спасением! Парень пополз на четвереньках в другую комнату, вывалил пакет на пол, стал расставлять свечи на места, где они были. Спички… Дайте, спички! Вот они!
Лампа замерцала.
– Ешь! Ешь! Ешь!
Спички ломались в руках, затухали, прежде чем, коснуться фитильков. Олег старался. От этого зависела его жизнь. Израненной рукой он держал коробок, здоровой чиркал спички. Пламя на свечах едва теплилось.
Звон и холопок. Темнота. Лампа в соседней комнате разбилась. Упыри с воем рванули в проём. Их было так много, что они мешали друг другу пролезть в комнату, так и застряли, сбившись в кучу, но всё равно лезли, щёлкали зубами, резали когтями воздух.
– Спаси меня кружок! – жалобно упрашивал Олег, сидя в меловом круге, обставив себя свечками.
Над ним смеялись бесы в окнах. Хохотали, аж хрюкали.
Упыри набились в комнату, подбирались к Олегу в соседнюю.
– Пообещай душу, пока цел! – кричали ему.
Они подходили всё ближе. Помешает ли им слабый свет от огоньков свечей? Один слюнявый упырь сунулся первым. Олег схватил одну свечку и бросил через порог. Свеча упала на ковёр, пламя не погасло. Языки затрепетали. Пожар охватил всю комнату. Упыри отступали в прихожую.
– Отдавай душу! – выли бесы. – Отдавай не то сгоришь!