Влад Радин – Беглец. Бегство в СССР. Часть 2 (страница 30)

— Андрей, — сказала мне Варвара. — я всё рассказала дедушке.

— Что всё? — спросил я её.

— Всё это всё. Про твои способности. И про то, как ты вылечил Бируту и Мишу.

— Эх. Варвара! — только и сказал я.

— Я понимаю ваши опасения и всё ваше недовольство моей внучкой,- сказал мне Александр Тихонович,- но вот насчёт меня вы как раз можете быть совершенно спокойным. Я не из болтливых. В своё время в этом убедились даже на Лубянке. А уж там расспрашивать умели, поверьте мне. Но я бы никогда не начал этот разговор если бы не некоторые обстоятельства.

— И каковы они? Эти обстоятельства? — спросил я.

— А они таковы,- продолжил дед Варвары,- как я уже сказал только что вам этот перстень перешёл в нашу семью по наследству от моего родного деда по материнской линии. Я плохо помню его. Он был родом из Орла. Города который описал Николай Семёнович Лесков. Вы читали Лескова?

— Только «Железную волю».

— То есть вы имеете представление об этом писателе и его творчестве. Тем лучше. Так вот мой дед был известнейший орловский купчина. Весьма зажиточный. И очень набожный. Большой любитель паломничать по всяким монастырям. Кстати перед смертью он принял схиму. Но не это главное. Кроме всего прочего, мой дед обладал даром целительства. Он останавливал кровь, лечил ушибы, зубную и головную боль и по рассказам моей матушки умел и кое -что посерьёзнее. Так он сумел вылечить, причём достаточно быстро, сына местного губернатора. Вылечить от какой — то загадочной хвори, которую не могли не то, что вылечить, но даже и определить лучшие столичные доктора. Кстати лично я не исключаю, что это было, что -то из разряда онкологических заболеваний. На этой почве у него случались даже конфликты с местным духовенством. Но поскольку мой дед был, как я уже говорил, весьма зажиточным, то благодаря богатым подношениям, которые он систематически делал храмам и монастырям, всех недовольных местная духовная власть очень быстро сумела усмирить. И вот этот перстень достался на от него по наследству. В начале тридцатых годов моя супруга совсем было собралась сдать его в Торгсин, но я в самый последний момент я сумел убедить её не делать этого. И в результате он до сего дня сохранился в нашей семье. Пережил и войны и эвакуации, и обыски и даже нашу нищету в молодости. Пережил и уцелел. Извольте посмотреть на него!

Александр Тихонович пододвинул перстень ко мне поближе. Я осторожно взял его в руки и внимательно осмотрел. На самый первый взгляд, своим внешним видом он ничем не отличался от того перстня, что имелся в моём распоряжении и перешёл ко мне от прадеда Мити.

— Убедились? — спросил меня Александр Тихонович.

— Убедился,- ответил я ему.

— Похож на ваш?

— Как две капли воды.

— Но опять — таки, это не самое главное,- продолжил дед Варвары,- ради смутных семейных преданий я не стал бы беспокоить вас. А вот теперь я хочу рассказать вам то, что быть может касается и вас лично и моей своенравной и очень скрытной внучки.

Глава 18

— Так вот,- продолжил дед Варвары,- как я уже говорил этот самый перстень, который все мы видим сейчас, сохранился в нашей семье. Что только ему не пришлось пережить! Революцию, гражданскую войну, Отечественную войну, эвакуацию, многочисленные переезды, два моих ареста. Интересно, но вовремя проводившихся обысков не один из товарищей чекистов не прикарманил его! Просто чудо, что этот перстень дошёл до нашего времени. Не пропал, не был украден, не был обменен на хлеб или масло. Только один раз его хотели сдать в Торгсин. Знаете в какой -то момент я вдруг почувствовал, что этот перстень — реликвия, которая хранит наш дом и всю нашу семью. Уж вы простите, меня старика, за столь нелепые суеверия.

— Ну,что ты, дедушка,- сказала Варвара,- когда я прикоснулась к этому перстню, я сама почувствовала какой — то трепет.

— А,что разве никто из потомков вашего деда, так и не унаследовал его целительский дар?- спросил я Александра Тихоновича.

— Увы нет. Моя родная мать была своего рода народница, сумела окончить бестужевские курсы и почти всю жизнь проработала обыкновенной учительницей. Лично я, общался конечно со своим необыкновенным дедом в раннем детстве, но естественно тогда ничего о его даре не знал. Всё, что я рассказывал вам о нём я узнал значительно позже, уже спустя много лет после его смерти. Кстати никто из братьев и сестёр моей матери, а их было девять человек, не пошёл по медицинской стезе. Как впрочем не пошёл по ней никто из моих кузенов. Я один выбрал этот путь. Зато им теперь идут и мой сын и моя внучка. Так вот, как я уже говорил талантов деда я не наследовал. Тем более не наследовал их мой сын. Я вообще не уверен, что он помнит об этом перстне. Нет, он его видел конечно, но вот помнит ли о нём, в этом я далеко не уверен. А уж тем более ему не интересны все эти предания о прадеде — знахаре. Мой сын истинный представитель передовой советской науки. Все эти рассказы про целителей и экстрасенсов для него чушь собачья. Он верит только в силу и мощь науки, причём понимает её весьма своеобразно. Что впрочем не мешает ему делать успешную научную и, что самое главное административную карьеру. Знаете, Андрей, сейчас стал очень распространённым этот тип учёного. Учёного — администратора. Учёного — хозяйственника. В этом типе всё больше хозяйственника и администратора и всё меньше учёного. Впрочем я отвлёкся от главной темы. Уж простите меня старика. Так вот этот самый перстень находился здесь, в этом самом доме, вон в той комнате, в старой шкатулке из которой я его и достал только, что. Я уже и почти не вспоминал о нём. Разве только иногда. А надо сказать, что моя внучка, когда была маленькая очень любила и этот дом и всю эту дачу в целом. Очень любила когда родители привозили её сюда. И вот, как — то летом, когда Варе шёл шестой год, она в очередной раз приехала сюда. Я уже не помню, что тогда делал, кажется работал с бумагами в саду, сидя в беседке. Варя сначала была в доме потом вышла в сад и долго бегала по нему Когда я вернулся в дом было уже время обеда. Моя жена позвала свою внучку обедать и когда она пришла в дом я заметил,что на её шее надета какая — то верёвка. Я бы наверное не обратил на неё никакого внимания, но моя жена поинтересовалась у своей внучки, что это такое она нацепила на себя. Оказалось, что Варвара привязала к какой -то,найденной ею бечевке вот этот самый перстень и носит его в таком виде на своей шее.

— Хороша же ты, Варвара, — не выдержал я, — похитила семейную реликвию!

Перстень у неё был естественно изъят,- продолжил после моей реплики Александр Тихонович, — и водворён на прежнее место хранения. Естественно, что Варю отчитали и постарались доходчиво объяснить, что нельзя без разрешения взрослых брать столь ценную вещь, которую она вдобавок могла и потерять. Надо сказать, что характер у моей внучки уже тогда был не самый простой. Она не произнесла ни слова, когда её отчитывали и лишь молча смотрела в пол. Мне уже тогда вдруг показалось, что история с перстнем будет иметь своё продолжение. И оказался прав.

— Дедушка,- произнесла каким — то жалобным тоном Варвара,- зачем ты всё это рассказываешь? Мало ли, что я творила в детстве? Тем более, убей меня Бог, но я не помню эту историю с перстнем. Я вообще до вчерашнего дня не знала, что он хранится в нашей семье!

— Сейчас поймёшь почему. Так вот на следующий день я случайно поранил руку. И вот в тот момент когда я шёл на кухню, где у нас располагалась аптечка, ко мне подбежала моя внучка. Я сразу заметил, что на её шее болтается очередная бечёвка. Подбежав ко мне и увидев кровь которая текла из пореза на моей руке, Варя схватила мою руку и, что -то то ли запела, то ли начала произносить какие — то детские стихи. Затем она топнула своей ножкой и крикнула: Кровь стой! И представьте моё огромное удивление, когда я увидел, что кровотечение тут же остановилось! А при всём при том рана была довольно глубокая.

После этих слов сказанных Александром Тихоновичем наступила тишина. Первым нарушил её я. Я рассмеялся и произнёс сквозь смех:

— Ну, Варюха, ты и даешь! Я ещё в тюрьму меня упечь собиралась! Да мы оказывается с тобой одного поля ягоды! Сколько тебе тогда было? Пять лет? Ранняя пташка! Я первый раз остановил кровь в восемь. Только я стихи при этом не читал, и ногой не топал. А так тоже самое. Ой извините, Александр Тихонович, что прервал вас,- обратился я к деду Варвары.

— Ничего, ничего, Андрей, а когда это моя внучка грозилась упечь вас в тюрьму, позвольте узнать?

— А после того, когда исчезла меланома с метастазами у Бируты Озолс. Видели бы вы её! Я уж думал, что мне пора узелок собирать. Очень гневна была Варвара Викторовна! Ворвалась ко мне в номер и давай кричать — собирайся мол в тюрьму несчастный шарлатан!

Варвара вдруг густо покраснела, буквально до корней волос и прошептала:

— Что ты врешь? Не кричала я так. Я вообще не кричала.

— Ну, а, что было дальше? — спросил я Панфёрова.

— Что? Ну когда я увидел это, то сначала естественно не поверил своим глазам. Но факт оставался фактом. Кровь остановилась и самое главное, что рана очень быстро почти за полчаса полностью затянулась. Естественно на шее этой маленькой негодницы на бечёвке опять висел перстень моего деда, который она опять без спроса взяла из шкатулки. Тут во мне взыграл учёный. Я решил проверить при удобном случае правда ли моя внучка умеет останавливать кровь или мне это только показалось. Благо, что подходящий случай представился уже буквально на следующий день. Я полез подрезать ветки на груше, у нас в саду росла груша, её спилили потом, и сорвался с лестницы, изрядно разодрав при этом ногу. Далее я позвал Варю дал ей перстень и попросил её остановить кровь. И всё повторилось с начала. Варя,что -то напевала, затем затопала ногами и кровь перестала идти. Вот в общем — то и всё.