Влад Радин – Беглец. Бегство в СССР. Часть 2 (страница 24)

Возвращался я домой на такси в изрядном подпитии. Такси кстати оплатил Лернер, мне пришлось согласится на такой вариант, иначе он обещал не на шутку обидеться. Как бы то ни было, я предупредил Якова Семёновича о грядущих неприятностях. Мне оставалось проделать тоже самое в отношении отца Александра Меня.

Глава 14

Ты вчера приехал совершенно пьяный,- сказала мне Варвара утром,- я ещё тебя настолько пьяным никогда не видела. Отметили с Яковом Семёновичем исцеление его дочери?

— Ну исцеления пока ещё не наступило. Требуется ещё пара сеансов. Да и то, я гарантирую не исцеление, а как говорите вы медики- ремиссию.

— Понятно,- со вздохом произнесла Варвара, — мне страшно даже представить, в каком ты состоянии вернёшься домой, после завершения курса терапии.

— Думаю, что домой я вернусь совершенно нормальный. Просто вчера я немного поговорил с Яковом Семёновичем. Так о том и о сём.

— Ладно. Мне надо спешить на работу. Приводи себя в порядок и помни, что сегодня вечером мы идём в гости к Софье Абрамовне.

Вечером мы подъехали к дому в котором проживала Софья Абрамовна. Дверь нам открыл Геннадий Алексеевич.

— О-о, какие люди! — произнёс он увидев нас, — Миша будет просто несказанно рад вашему визиту. Он и мне и Софье буквально все уши прожужжал. Когда, да когда придёт Андрей и Варвара Викторовна? Ну раздевайтесь, разувайтесь, а я пока Мишу позову.

Геннадий Алексеевич зашёл в комнату к сыну и я услышал, как он сообщил ему о нашем приходе.

Вскоре Миша появился на пороге. При нашем виде его лицо озарила просто лучезарная улыбка. Он поздоровался с нами, а затем подойдя ко мне (я заметил, что ходит он всё- таки ещё с большим трудом, но всё же значительно лучше чем совсем недавно) и протянул руку.

Я пожал её и спросил:

— Ну как у тебя дела? Ходишь ты уже значительно лучше — вижу. А со зрением как?

Миша грустно вздохнул.

— Со зрением пока всё плохо. Никаких улучшений. Да и хожу я пока неважно. На улицу меня только в кресле вывозят. Я лестницу преодолеть сам не могу.

— Давай — ка пойдём к тебе в комнату и я посмотрю тебя.

Оказавшись в комнате я усадил Мишу в кресло и положив свою руку на его голову сосредоточился. Я почувствовал как мальчик затих под моей рукой.

Через несколько минут я убрал руку и отпустил мальчика.

— Ну,что? Что там Андрей? — нетерпеливо спросил он.

— Всё у тебя нормально. Будешь ходить со временем как до болезни,- ответил я ему.

Чуть позже я сказал Геннадию Алексеевичу.

— Я осмотрел Мишу и хотя диагност из меня так себе…

— Ладно не скромничайте, Андрей, мне почему — то кажется, что и диагност из вас первоклассный, просто вы почему — то не уверены в этом. Итак осмотрели и что? Каков ваш вердикт?

— Ну ходить со временем Миша будет нормально. Может быть не так хорошо как до болезни, но нормально. А вот зрение вряд ли улучшится кардинально. Нет, конечно слепота ему не грозит, но вот сильные очки наверняка.

— Ну,что же примем это как факт,- сказал мне в ответ Геннадий Алексеевич.,- в конце концов обычный исход глиобластомы совершенно иной. И в принципе можно смирится с частичной потерей зрения. Тем более, как вы говорите, слепота Мише не грозит. А очки… Что очки? Очки сейчас — это по сути неизбежная пошлина за образование. Так, что раньше или позже, большой роли это уже не играет.

— А где Софья Абрамовна?

— Задерживается на работе. Там у них какое — то сверхсрочное и сверхважное заседание кафедры. А их начальник знаете ли большой любитель длительных и, что самое важное, далеко не всегда продуктивных заседаний. Но с начальством не поспоришь. Так, что приходится терпеть.

Мы поговорили ещё немного о том и о сём и Геннадий Алексеевич спросил моё мнение о семье своего шурина и о нём самом.

Я подумал и сказал ему, что лично на меня и Яков Семёнович и его семья произвели скорее положительное впечатление.

— Да, Андрей, Яков тоже симпатичен мне, хотя конечно человек он далеко не простой. А его супруга вообще просто чудо. Добрейшая женщина. И главное её доброта совершенно неподдельная. Исходящая, так сказать из глубины её души. Надя тоже очень хорошая девушка. Она одно время весьма часто заходила к нам в гости. Соня не смотря на всю свою антипатию к семье своего кузена, вполне охотно принимала её. Кажется на Надю эта её антипатия не распространялась.

— А почему Софья Абрамовна так не любит своего двоюродного брата? Вы часом не знаете?

Геннадий Алексеевич пожал плечами.

— Думаю этого не знает даже она сама. Она как — то сказала мне, что не любит Якова с самого детства, понимает, что это не очень хорошо, но ничего поделать с собой не может. При том, что насколько мне известно никакого зла ей лично Яков не сделал и не принёс. Напротив. Он всегда охотно отзывался на любые просьбы о помощи. Яков по своей сути тоже не злой человек. Хотя и порядочный хитрец. Тем более, что еврейских родственников у моей жены почти никого не осталось. Из Лернеров которые на момент начала войны жили в Белоруссии, ни один не пережил оккупацию. Впрочем Соня не очень жалует своих родственников и по материнской линии. Вот такой она своеобразный человек.

Через два дня я провёл последний сеанс лечения Нади. После его окончания я подошёл к Раисе Михайловне и сказал ей:

— Мне надо очень срочно поговорить с вами, по важному делу.

— Это касается Нади? — прямо — таки встрепенулась она,- что- то пошло не так?

— Нет, это не касается Нади. У неё, как раз всё хорошо. Даже лучше чем я думал в начале. Это касается отца Александра Меня.

Раиса Михайловна быстро подошла к двери, плотно закрыла её и сказала мне тихим голосом:

— Я слушаю вас, Андрюша.

— Раиса Михайловна передайте отцу Александру, что через двенадцать лет, в сентябре девяностого года на него будет совершено покушение. Я не знаю точное число, но это будет в воскресение в первой половине месяца. Отец Александр будет утром идти на службу в церковь и на него нападут. Ударят топором по голове. Покушение увенчается успехом. Отец Александр погибнет. Вы передадите ему эти мои слова?

Раиса Михайловна стремительно побледнела. Затем как- то боязливо обернувшись по сторона спросила:

— А откуда вы это знаете?

Раиса Михайловна не спрашивайте меня ничего. Мне всё равно нечего вам ответить. И более подробной информации у меня тоже нет. Всё, что знаю я сказал вам сейчас. Так вы передадите отцу Александру?

— Да конечно. Конечно передам. При самой первой возможности. Но, Андрюша, возможно отец Александр не поверит мне. Вы знаете ведь в церкви наряду с массой нормальных людей встречаются и кликуши и сумасшедшие. И тут вдруг я. Рассказываю о событии до которого ещё целых двенадцать лет! Отец Александр естественно спросит меня откуда я всё это узнала.

— Раиса Михайловна сделайте всё, что бы он поверил. Я ведь не шучу. И вероятность, что это покушение произойдёт очень велика.

Лернер как- то обессиленно присела на стул и замолчала. Помолчав она спросила меня:

— А можно при случае, если отец Александр всё — таки отнесётся к моим словам с недоверием сослаться на вас. Естественно очень и очень осторожно.

— Ну это было бы не очень желательно. Вы же должны понимать если вы сошлётесь на меня, то вам придётся рассказать и о моих не вполне обычных способностях. А чем меньше людей знают о них тем лучше. Для этих же самых людей.

— Понимаю, понимаю. Ваши способности и в самом деле могут вызвать соблазн у очень многих. Особенно у тех, кто наверху. И чем меньше людей знают о них тем лучше. Причём для всех. Вы, Андрей, можете не беспокоится, мы о том, что вы лечили Надю не скажем ни единому человеку. Ни я, ни Яша, да и Надя, девочка очень не глупая и знает, что и кому говорить. При необходимости она прекрасно умеет держать рот на замке. Не смотрите, что она девушка. Мы, Лернеры, не из болтливых. Хорошо. При первой же возможности я оповещу отца Александра.

Потом я разговаривал с Раисой Михайловной о том и о сём. Темы будущего убийства отца Александра мы больше не затрагивали. Она рассказала мне, что её муж, внял наконец её просьбам и решил уйти со своей работы, тем более, что у него сейчас на ней одни сплошные неприятности.

— Знаете, Андрюша, я тысячу раз говорила Яше, что бы он уходил из Горторга. Знаете, когда он работал директором магазина, я намного спокойнее была. Хотя конечно и тогда волнений было предостаточно. А сейчас их стало намного больше. Да и дома он почти не бывает. Всё работа, да работа. Но Яша он же упрямый. Всё говорит, мне надо обеспечить ваше будущее. А у нас — то и так всё есть. Куда нам больше? А Яшу в последнее время подсиживать начали. Он конечно ничего мне про это не говорит, но я — то чувствую. Сколько лет вместе! И наконец он вчера пришёл с работы и сказал- мол всё. Надоело. Будет писать заявление по собственному желанию. А работу он найдёт. Специалист он хороший. Такого с руками оторвут. Ох- мне прямо на сердце легче стало.

Слушая Раису Михайловну я незаметно улыбался. Как видно, Яков Семёнович сделал совершенно верные выводы из моего предупреждения, которое я ему сделал на днях.

— Ну, что закончил свой курс терапии? — спросила меня Варвара, когда я вернулся от Лернеров,- больше тебе некого лечить?

— Закончил.

— И как твои прогнозы?

— Ну, как говорите вы врачи, в состояние стабильной ремиссии, я Надю вывел. А как и, что будет дальше покажет время.