Влад Радин – Беглец. Бегство в СССР. Часть 2 (страница 16)
— Тебя в ресторан приглашу. Надо же отметить такой успех.
— Я серьёзно.
— И я серьёзно.
Утром мы встали довольно поздно. В принципе торопится нам особенно было некуда. После завтрака я продолжил осмотр дачи.
— Что — то бедновато у нас академики живут,- сказал я закончив осмотр.
На эти мои слова Варвара лишь махнула рукой.
— Дедушка всегда был равнодушен к этим дачным радостям. Пока была жива бабушка она занималась дачей. А сейчас это делать практически некому. Мои родители тоже люди практически городские. Ну, что поехали?
— Поехали. Куда деваться, — сказал я.
Когда мы приехали к Софье Абрамовне, дверь нам опять открыл её муж.
— Заходите, заходите,- произнёс он приветливым голосом.
Софья Абрамовна встретила меня вопросом.
— Миша несмотря на слабость, сегодня два раза пытался встать. Андрей, скажите пожалуйста, когда можно будет начинать реабилитацию?
В ответ я лишь закатил глаза к потолку.
— Софья Абрамовна, я, что врач? Моя задача уничтожить опухоль. Судя по динамике дело идёт хорошо. А все остальные вопросы решайте сами. Ну или со своими коллегами.
— Софья, действительно, оставь специальные вопросы специалистам,-вмешался Геннадий Алексеевич, — а Андрей пусть займётся главным.
Миша встретил меня радостным возгласом:
— Привет, Андрей!
Я внимательно посмотрел на мальчика. Слов нет, за несколько дней он разительно изменился причём в лучшую сторону. Лицо его стало оживлённым и его больше не искажала гримаса, свидетельствовавшая о страшной боли. Миша явно находился на пути к выздоровлению.
— Привет Миша. Как дела? — спросил я его.
— Мама не разрешает мне вставать,- огорчённым тоном поведал мне мальчик,- а мне так надоело лежать. Я скоро так всё бока пролежу. Андрей, скажи ей, что бы она разрешила мне хотя бы посидеть в кресле. Мне скучно лежать.
В комнату вслед за мной зашла Варвара.
— Ну, что Варвара Викторовна, готовы? — спросил я её.
Она молча кивнула мне головой.
Я вновь, как и в прежние разы усыпил Мишу и приступил к сеансу.
Сеанс на этот раз продолжался чуть больше часа. Наконец я открыл глаза и подмигнул Варваре.
— Ну,что, Варвара Викторовна, можно считать, что наша авантюра удалась.
— Как ты себя чувствуешь?
— Нормально. По сравнению с первым днём практически нормально.
На кухне события последовали привычным чередом. Снова мне измерили давление, пульс, (Варвара при этом бормотала себе под нос, что «всё равно давление очень высокое»), а затем последовал и ставший уже привычным для меня укол в руку.
— В общем,- сказал я Софье Абрамовне,- на данный момент жизнь Миши вне опасности. Но, что бы быть уж совсем уверенным в этом я проведу ещё пару сеансов.
— Вы уверены? — спросила она меня.
— На данный момент да. Кстати вам надо ещё провести тщательное обследование Миши. Что бы мои слова были подкреплены всеми необходимыми анализами и исследованиями. Но я вам уже говорил, что насчёт возможного рецидива в будущем я такой уверенности выразить не могу. Исключать его с моей стороны было бы несколько самонадеянно. Так, что вам придётся как говорится в дальнейшем держать ухо в остро.
Софья Абрамовна начала судорожно мять в своих руках бумажную салфетку. В её глазах я опять увидел смертельную тревогу за жизнь своего сына.
— Андрей,- произнесла она прерывающимся голосом,- но в случае если рецидив произойдёт, мы можем рассчитывать на вашу помощь?
— Конечно можете,- ответил ей я,- безусловно за эти дни Миша стал мне не чужим человеком. Правда есть одно «но». Я как вы знаете не москвич, и бесконечно находится в столице не могу. Тем более, что рано или поздно мне надо будет устраиваться на работу. А для этого нужна прописка. Так, что скорее всего скоро, что бы не иметь не приятности с нашей доблестной милицией, мне придётся отправится к себе на малую родину. А может быть и куда — ни будь севернее. Буду там работать по своей строительной части.
— Но если это случится вы, конечно же оставите нам свои координаты,- начала было она, но тут её прервал муж.
— Софья, я ещё вчера говорил тебе, обратись к Якову. По моему он достаточно влиятельный человек, что бы решить вопрос с пропиской для Андрея. Тем более, что его дочь больна тяжёлой формой псориаза. Яков уже спустил немалые деньги на всякие шарлатанские снадобья для неё. Андрей,- обратился ко мне Геннадий Алексеевич, — вы знаете, что такое псориаз?
— Видеть приходилось, болеть нет, — ответил я ему.
— Ну и отлично. Значит представление уже имеете. Вы взялись бы за такое дело? Исцелить девушку семнадцати лет от псориаза?
— Не знаю. Надо посмотреть по ближе. Но попробовать можно.
— Геннадий, — с какой-то дрожью в голосе произнесла Софья Абрамовна,- я знать не желаю этого дельца. Не смотря на то, что он приходится мне двоюродным братом!
— Софья, сейчас не двадцатые годы. По моему можно спрятать по глубже свои моральные принципы, раз речь идёт о жизни нашего сына. Кстати ты их уже спрятала однажды, когда согласилась принять помощь Андрея. И,что? Разве кому от этого стало плохо?
— Но я для него никто! Ты не забывай, что моя мать была по национальности белорусской. А Яков просто одержим вопросами чистоты крови. Вспомни, что началось, когда его Надя начала дружить с русским мальчиком? Какой жуткий скандал закатил мой братец! Он даже добился перевода своей дочери в другую школу! Кстати именно после этого псориаз у Нади начал очень быстро прогрессировать. Бедная девочка! Иметь в качестве отца такого деспота!
— Ну, да я не спорю, Яков придерживается порой несколько эксцентричных взглядов на некоторые вещи. Но всё же по моему с ним можно иметь дело. Тем более, что он будет не посредственно заинтересован в услугах Андрея. А если Андрей в довершении всего сумеет вылечить его дочь. Да даже не вылечить, а по крайней мере ощутимо улучшить её состояние, то он будет обязан ему. А твой брат вхож в очень высокие кабинеты. Думаю решить вопрос с московской пропиской ему будет не сложно.
— Эксцентричные взгляды? Да мой братец обыкновенный нацист!
— Софья, я прошу тебя выбирай выражения! В конце концов, Яков самый близкий для тебя родственник. И по моему ты всё преувеличиваешь. Насколько я знаю, лично к тебе он относится совсем не плохо.
Софья Абрамовна молча продолжала мять бумажную салфетку. Наконец она совсем её скомкала, бросила на пол и сказала глухим голосом:
— Хорошо, я позвоню Якову. Попробую договорится с ним. Только не сейчас. Давай с начала решим вопрос с Мишей. Его видимо придётся класть в больницу, для проведения тщательного обследования. Интересно, как мы сможем объяснить исчезновение опухоли? Всё — таки глиобластома не насморк. Она не проходит сама по себе.
— А вот этим вопросом пусть занимаются твои дорогие коллеги — онкологи. Наверняка они, что — ни будь придумают. Что бы и волки были сыты и овцы оказались целыми. В конце концов в истории медицины навалом артефактов всякого рода. Тебе ли не знать это? Нам же остаётся только развести руками. Верно Андрей? — обратился ко мне Геннадий Алексеевич весело подмигнув.
— Наверное да, — ответил я ему,- боюсь, что только если количество таких артефактов будет увеличиваться, то кое -кто может начать задавать вопросы. Сначала Озолс с её исчезнувшей меланомой, а теперь ваш сын с не менее загадочно исчезнувшей глиобластомой.
— Ну это вы сами виноваты. В конце концов никто не мешал вам взять случаи полегче. Но вы же взялись за самые безнадёжные. Вот и пожинайте плоды своей деятельности.
Мне оставалось только согласится со словами Геннадия Алексеевича. Конечно как ни крути, во всём, в конечном итоге был виноват я.
— А позвольте, Андрей, поинтересоваться, что это у вас за любопытный перстень, который вы всегда одеваете перед началом очередного сеанса? — спросил меня Геннадий Алексеевич.
— Я полагаю, что он играет роль своего рода усилителя моих способностей, ответил ему я.
— А можно ли рассмотреть поближе? Нет не снимайте его. Так. Интересно. А знаете ли вы, что очень похожий перстень я видел у того самого деда из Бурятии, о котором я уже рассказывал вам. Честное слово всё это очень интересно. Я не буду спрашивать вас откуда у вас этот предмет. Полагаю, что вы всё равно не скажите мне об этом. Я прав?
— Пожалуй да.
Софья Абрамовна тоже нагнулась и довольно долго рассматривала перстень на моём пальце. Потом выпрямившись, сказала:
— Мой дедушка по отцу был ювелиром, и я помню, как ещё будучи девочкой приходила к нему в скупку в которой он работал. Дедушка очень много рассказывал мне и о камнях и о золоте, и ювелирных изделиях. Кое — что я помню до сих пор. Мне плохо видно, но кажется это очень старинная вещь. Я даже не представляю сколько она может стоить.
— Думаю для знающего человека этот перстень, вообще не имеет цены,- добавил Геннадий Алексеевич,- во всяком случае его цена совсем не измеряется в денежных знаках.
В понедельник днём я с Варварой снова пришёл в знакомую мне квартиру. Погода на улице стремительно портилась, с самого утра зарядил холодный и нудный дождь, временами, порывами начинал дуть уже совсем осенний ветер.
— Кончается лето,- сказала Варвара, когда мы выйдя из машины, быстрым шагом вошли в подъезд,- не люблю осень, да и зиму тоже. Почему у нас такое короткое лето?