Влад Радин – Беглец. Бегство в СССР. Часть 2 (страница 14)
— А я вообще девочка сообразительная.
— Ладно сообразительная девочка, извини, но я сегодня чертовски устал. Надо мне надавить на массу минут так шестьсот.
— Да извини, я ухожу.
Варвара вышла из комнаты и осторожно закрыла за собой дверь.
Глава 8
На следующий день ровно в пятнадцать часов Варвара подъехала к гостинице на своём «Москвиче». Залезая в машину я преминул подколоть её:
— А хорошо у нас живут молодые специалисты. На своём авто разъезжают.
— Увы это не моё авто. Я вожу его по доверенности. На своё авто я ещё не заработала.
— Смотрю строгие у тебя предки.
— Да, у моих предков особенно не забалуешься. Я эту доверенность можно сказать с боем вырвала.
Когда мы уже ехали Варвара задумчиво сказала:
— Если, кто — ни будь ещё пару недель назад, сказал бы, что я буду выполнять роль ассистента у экстрасенса, я бы подняла этого человека на смех. Эх, выгонят меня с работы причём с волчьим билетом!
— Ничего,- в тон ей ответил я,- ассистентом у экстрасенса ты заработаешь на кусок хлеба с маслом.
Софья Абрамовна сразу же после первого звонка открыла нам дверь. Увидев её я поразился тем изменениям, что произошли в её внешнем облике всего за сутки. Вчера я видел старую измождённую женщину, почти старуху, в глазах которой плескалось отчаяние и страдание, а сегодня передо мной предстала бодрая, энергичная женщина ( у неё кажется были даже подкрашены губы), но главное её глаза! В них я увидел надежду.
— Ой Андрей, Варечка, заходите скорее, извините, что у меня кругом не прибрано, как Миша заболел, мне стало как-то не до уборок! Сейчас я вам тапочки найду.
— Здравствуйте, Софья Абрамовна, — поздоровался я с ней, войдя в квартиру,- как самочувствие Миши?
— Мишенька проспал всю ночь совершенно спокойно, как вы и говорили, проснулся утром. Я его покормила. Знаете у него кажется румянец появился. Сознание ясное, меня и папу прекрасно узнаёт, голова не болит. Он даже встать хотел. Только я не разрешила. А вы, Андрей, как себя чувствуете?
— Нормально, Софья Абрамовна. Как говорили в прежние времена готов к труду и обороне
— Знаешь Варенька, я всё — таки разузнала, что это был за случай с меланомой у этой как её Бируты Озолс,- обратилась Лернер к Варваре, — действительно Осипов поставил такой диагноз этой девушке и гистология его подтвердила. Только когда эта Озолс поступила в стационар, никаких следов меланомы у неё обнаружено не было. Я знаю Осипова и хотя у меня с ним не самые лучшие отношения, но ценю его как очень хорошего специалиста. Я полагаю, что он не мог так ошибиться и принять меланому, да ещё в третьей стадии за, что -то другое. Это вы, Андрей, вылечили эту девушку?
— Да, я, Софья Абрамовна, вот только Варвара Викторовна, после этого, хотела меня под суд отдать. В ней тоже заговорила профессиональная гордость. Правда мы быстро сумели договорится и сейчас она, как вы видите, придерживается несколько иной точки зрения.
— Было такое дело,- подтвердила мои слова Варвара., — но вы и меня правильно поймите. Просто так меланома, да ещё и с множественными метастазами никуда исчезнуть не может! Я уже знала кое- что о способностях Андрея, но он клятвенно заверял меня, что никогда не собирается лечить онкологию. Мол ему это не под силу. И вдруг такое!
Мы опять прошли на кухню. Я присел на стул и решил немного собраться перед сеансом. Мне вспомнились слова прадеда, который очень предостерегал меня от чрезмерного расхода энергии во время проведения сеансов, говоря, что от этого «может и кондрашка хватить». Вчера я кажется несколько увлёкся и меня едва не посетила эта самая «кондрашка».
Я посидел немного надел на палец перстень ( заметил при этом как бросила на него свой любопытный взгляд Софья Абрамовна) поднялся и пошёл в комнату к Мише.
Миша и на самом деле выглядел значительно лучше чем вчера. Выражение лица мальчика было совсем другое, и главным был тот осмысленный взгляд, каким встретил он меня.
Я поздоровался с Мишей и спросил его:
— Ну, как, Михаил, голова болит?
— Привет, Андрей,- ответил он мне,- не болит. А ты опять меня лечить пришёл?
— Да Миша, я опять пришёл тебя лечить. Давай я положу тебе руку на голову, ты досчитаешь до десяти и заснёшь. Хорошо?
Мальчик тяжело вздохнул и сказал мне:
Я не хочу спать. Я хочу встать и ходить. Я хотел встать сегодня, но мне мама не разрешила.
— Давай все — таки ты заснёшь не надолго. Так будет лучше.
Мальчик опять тяжело вздохнул и согласно кивнул мне.
— Андрей, Андрей,- донёсся до меня откуда -то издалека голос Варвары,- Андрей, как ты себя чувствуешь?
Я открыл глаза и прислушался к своим ощущениям. Определённо, кроме сильного головокружения,никаких других негативных ощущений я не испытывал. Головокружение и небольшая слабость. Видимо я всё- таки начал потихоньку усваивать уроки своего прадеда.
Я обернулся в сторону, откуда доносился голос Варвары и чуть было не свалился со стула. Нет, всё — таки голова кружилась у меня очень порядочно. Надо было быть очень осторожным. Так недолго и завалится на пол.
— Андрей, ты так сидел почти целый час,- продолжила Варвара, — мы с Софьей Абрамовной начали уже беспокоится. У тебя всё в порядке?
— Да. В общем да. Только немного голова кружится,- ответил ей я.
— Ты закончил сеанс?
— Да. Помоги мне подняться со стула.
Варвара подбежал ко мне и я опёршись о её плечо ( чёрт, как голова кружится!) вышел из комнаты.
На кухне Варвара усадив меня на стул, сразу измерила мне давление ( охнув когда, увидела результаты измерения), затем после недолгого совещания с Софьей Абрамовной мне было решено сделать какой -то укол.
Я не сопротивляясь отдал себя в руки медиков. В конце, концов, им лучше знать, надо ли делать укол или же нет.
Укол сделали. Мало по малу головокружение у меня стало проходить. Я наткнулся на вопрошающий взгляд Софьи Абрамовны улыбнулся ей и сказал:
— Всё нормально. Сегодня я более, чем вчера, уверен в успехе. Миша поспит пару часов, потом проснётся, думаю будет чувствовать себя не плохо. Но вообще опухоль у него очень живучая. Не даром, как вы сказали вчера, перед ней пасуют лучшие светила мировой медицины. Но ничего, я тоже кое что могу. Думаю справимся.
— А, что вы делаете с опухолью, Андрей, — спросила меня Софья Абрамовна, — это можно как- то изложить на языке науки?
— Да откуда мне знать, Софья Абрамовна? Я человек не учёный. Простой строитель!
— Не слушайте его, Софья Абрамовна,- вмешалась Варвара,- Андрей очень любит прикидываться этаким простачком. И знаете, у него это хорошо получается! Кстати когда я с ним познакомилась, угадайте какую книгу он читал? Ни за, что не угадаете! Философский комментарий к «Божественной комедии» Данте! Как я поняла из его пояснений он каким -то образом воздействует на иммунную систему, после чего она начинает видеть опухолевые клетки и уничтожать их. Верно Андрей?
— Во всяком случае я понимаю это именно так,- ответил ей я,- но правда в случае с Мишей всё сложнее. Необходимо ещё и моё, не посредственное воздействие на опухоль. Это как раз самое трудное.
— Интересно было понять, так сказать, физический характер это воздействия,- задумчиво произнесла Лернер,- что это? Какое то излучение? Или, что-то вроде ультразвука?
Услышав эти размышления вслух, я незаметно усмехнулся. Учёный всегда остаётся учёным.
Даже в такой ситуации.
— Ладно всё это хорошо,- прервал я размышления в слух Софьи Абрамовны, но я почему- то не вижу своего гонорара!
— Ой, Андрей, извините!- всплеснула руками Лернер,- и уже через минуту передо мной стояла, уже знакомая мне, пузатая рюмка, наполненная коньяком и блюдце с тонко нарезанными ломтиками лимона.
У вас очень не плохой коньяк,- сказал я опустошив рюмку,- где брали?
— Это моему мужу подарили. Благодарные пациенты.
— Он у вас тоже врач?
— Хирург. И как всякий хирург не признаёт другие разделы медицины.
— Ужас! С детства боялся хирургов.
— Почему?
Ну не знаю. Вот так запросто резать человеческое тело, для меня это, за пределом понимания. Хотя возможно я просто, что -то не понимаю.
Следующий день был субботой, у Варвары был выходной и поэтому она опять подвезла меня к дому Софьи Абрамовны на своём «Москвиче» салатного цвета. Я прекрасно выспался ночью и чувствовал себя бодрым и со свежей головой. Советы прадеда Мити приносили свои результаты.
Дверь в квартиру нам открыл высокий, широкоплечий мужчина, с очень приятным лицом. Я понял, что это и есть Геннадий Алексеевич, муж Софьи Абрамовны.
— Заходите, заходите, всегда рады гостям,- приветливо сказал он нам, после того, как мы поздоровались с ним, — а вы, стало быть, Андрей? Тот самый экстрасенс, что лечит моего сына, — сказал он мне протягивая свою руку,- очень и очень рад.
Рукопожатие у Геннадия Алексеевича, было просто таки стальным. Видимо хирургам необходимо иметь сильные руки. Но у меня руки тоже не самая слабая часть тела, поэтому в рукопожатии мы с ним пожалуй остались на равных.