Влад Радин – Беглец. Бегство в СССР. Часть 2 (страница 12)

— Кстати знаешь, Бирута всё таки побывала на приёме у онколога,- сказала она мне.

— Ну и как всё нормально у неё?

— Да у неё всё нормально, а вот боюсь у онколога не очень.

— Это как понимать?

— А так. Оказывается её участковый онколог, молодой специалист, и как уже выяснила наша Бирута не женатый. Она наверное полчаса рассказывала мне какой он красивый и обходительный. Так, что боюсь, что молодого специалиста ждут нелёгкие времена. Как бы Бирута Артуровна не решила взяться за него всерьёз!

— Услышав это я только хмыкнул в ответ.

— Ну, а как сам осмотр то прошёл? Надеюсь Бирута тебя известила о его результатах?

— Честно говоря именно об этом я выудила у неё сведения с большим трудом. Но вроде всё нормально. Никаких следов меланомы.

— Ну вот и хорошо. А раз онколог понравился ей, то она будет ходить, даже не ходить, а бегать на осмотры к нему, даже чаще необходимого. Так, что можно быть спокойной за Бируту.

— Но не за онколога,- сказала Варвара и мы оба рассмеялись.

Наконец мы подошли к нужному подъезду вошли в него, поднялись на третий этаж и остановились перед обшитой чёрным дерматином дверью.

Варвара помедлила, потом громко вздохнув нажала на кнопку звонка.

Глава 7

Варвара нажала на кнопку звонка и раз и два, но никаких звуков из квартиры так и не донеслось. Она опустила руку и сказала растерянным голосом:

— Надо было позвонить сегодня, но я, что- то не решилась.

Но тут к нашему облегчению за дверью раздались шаги, звякнула цепочка, щёлкнул замок и дверь отворилась.

Я увидел стоящую на пороге невысокую, рыжеволосую женщину, типично еврейской внешности. Когда -то она видимо была очень миловидна, но сейчас я видел перед собой почти старуху с серым и измождённым лицом, в глазах которой читалось отчаяние и страдание.

— Здравствуй, Варвара, здравствуйте молодой человек, входите,- сказала она нам и широко распахнула дверь.

Мы молча вошли в довольно захламлённую прихожую, хозяйка долго искала нам тапочки, как мне показалось с большим трудом нашла их ( она вообще двигалась как-то совершенно механически, словно робот, и в каждом её движении читалась какая-то нечеловеческая усталость), мы переобулись, следуя её жесту мы перешли на кухню.

— Софья Абрамовна, как чувствует себя Миша? — спросила Варвара.

— Как он может себя чувствовать? Страшные головные боли, обезболивающие почти не помогают. По ночам кричит. Большей частью спутанное сознание, он уже не всегда узнаёт меня. Проходите, вот сюда Варечка. Я взяла безоплатный отпуск на работе, что бы ухаживать за Мишей. Геннадий Алексеевич ещё не пришёл с работы, он, что-то сегодня задерживается.

Господи, ещё три месяца назад всё было нормально!- сказав это Софья Абрамовна всхлипнула,- а сейчас этот кошмар. И главное, Варечка, никакой надежды! Я сама врач и всё прекрасно понимаю. Не знаю, я наверное готова даже к знахарю какому- ни будь обратится, если он поможет спасти моего Мишу!

Я и Варвара молниеносно переглянулись друг с другом. Перед нами стояла совершенно сломленная чудовищным горем женщина. И, кто знает, быть может именно этот факт, давал нам шанс на успех нашей миссии ( если конечно я смогу помочь её сыну).

— Софья Абрамовна,- начала Варвара,- позвольте представить вам Андрея. Андрея Эдуардовича Галкина. Он выпускник Красноярского меда. Учился у Олега Васильевича Токарева. Это очень талантливый, не смотря на свою молодость специалист. Он как раз специализируется на опухолях головного мозга. Разрешите ему осмотреть Мишу. Может быть не всё ещё потеряно?

— А смысл, Варечка? Что такого может предложить этот твой молодой и талантливый специалист? Такого, что бы не знала я? Мне кажется в этом осмотре нет никакого смысла. По моему лучше не беспокоить лишний раз Мишу. Он только — только успокоился.

Давайте всё — таки попробуем,- настырно влез в разговор я,- как говорят попытка не пытка.

Софья Абрамовна смерила меня с головы до ног очень не доверчивым взглядом, затем поднявшись со стула, вышла из кухни. Как только она удалилась Варвара не медленно показала мне кулак.

Помалкивай лучше,- еле слышно прошептала она.

Софья Абрамовна очень быстро вернулась назад и сказала обращаясь ко мне:

Ну хорошо, если вы так настаиваете, осмотрите Мишу. Только не беспокойте его без лишней нужды. Он лежит в комнате слева.

Хорошо. Я постараюсь сделать это быстро. Вы побудьте пока здесь,- ответил я и быстрым шагом вышел из кухни.

Как только я открыл дверь в комнату, как мне в нос ударил специфический запах, запах помещения в котором находится тяжело больной, умирающий человек. Ощутив его я не сдержался и поморщился. Войдя в комнату я увидел стоящую у стены кровать, на которой не подвижно лежал ребёнок. Поискав глазами я нашёл стоящий возле стола стул, подвинул его к кровати, сел и наклонился над Мишей.

Мальчик не подвижно лежал на спине. Он ни как не прореагировал на мой приход. Его глаза были закрыты, а сквозь зубы доносился тихий жалобный стон.

Я быстро одел на палец перстень и положил руку на голову Миши. Так, сначала попробую убрать боль, а потом посмотрим.

В кончиках пальцев привычно закололо. Затем волна ' иголочек' пронеслась по всей руке к плечу. Я попытался сконцентрироваться на ощущении жгучего жара, который стали ощущать кончи моих пальцев. Пусть не сразу, но мне удалось сделать это.

Опухоль живущая в мозгу Миши напоминает собой чёрную каракатицу. Она выбрасывает свои щупальца, которые сминают и разрушают ткань его мозга. С каждым таким броском эти щупальца становятся всё длиннее и длиннее. Эта каракатица беспрепятственно разрастается. Увеличивается в размерах. Ничто не может остановить её.

— Мама, мамочка,- донёсся до меня голос Миши, — мамочка. Стиснув зубы я попытался не потерять концентрацию.

Как и в случае с Бирутой, организм, его защитные силы пасуют перед этой чёрной опухолью. Надо пробудить, растормошить их. Тогда эта страшная каракатица, медленно убивающая мозг ребёнка окажется стиснута, сжимающимся кольцом иммунных клеток, которые отрубят её страшные щупальца и уничтожат и её саму. Но опухоль слишком живуча, слишком стойка, она никак не хочет погибать. Она плюется, рассеивая вокруг себя тысячи и тысячи клеток- убийц, которые оседают во вчера ещё здоровых тканях, и там они спустя совсем немного времени начинают свой страшный рост. Значит надо помочь организму побороть эту каракатицу. Ну раз, два, начали!

— Что здесь происходит? Ворвался в моё сознание голос Софьи Абрамовны,- я не понимаю, что здесь происходит? Варвара, может быть вы объясните мне?

— Мамочка! — вновь услышал я голос Миши.

Я открыл глаза и почувствовал, как меня повело в сторону. С огромным трудом я удержался сидя на стуле. По моим барабанным перепонкам бил голос Софьи Абрамовны:

— Молодой человек,что вы делаете?

— Кхе, кхе,- ответил ей я, почувствовав, что мой рот совершенно пересох, а рубашка мокра настолько, что как будто я только, что побывал под проливным дождём.

— Варвара, вы кого привели ко мне? Что это за специалист? Что он делает с моим Мишей?

— Мамочка, — услышал я вновь голос ребёнка,- мамочка, я хочу есть и пить!

С огромным трудом я повернулся к Софье Абрамовне, с трудом сфокусировал зрение ( перед моими глазами всё плыло, я еле — еле различал испуганное лицо Лернер, а вместо стоящей позади неё Варвары, видел вообще какое-то размытое пятно) и с трудом прошептал:

— На сегодня всё.

Кое как, что называется нога за ногу, я вышел из комнаты и добрёл до кухни. Там я без сил рухнул на стул и замер привалившись к стене. В моих ушах грохотали удары сердца, перед глазами всё так же плыло, к горлу время от времени подкатывала тошнота. До меня доносился какой -то то ли гул, то ли треск, я прислушался к нему и мало по малу стал улавливать знакомый голос. Это был голос Варвары. Она о чём то, то ли спрашивала меня, то ли, что -то говорила мне. Я ещё раз прислушался и наконец уловил:

— Андрей, Андрюша, что с тобой?

— Пить, — прохрипел я,- дайте мне пить.

Почти сразу я ощутил в своей руке холодный стакан. Я хотел поднести его к своим губам, но на половине пути, мои пальцы разжались и стакан выпал из моих рук. Когда я услышал грохот с каким он ударился об пол, то мною на мгновение овладел приступ паники. Мне вдруг показалось, что я так и останусь здесь без капли воды, обречённый на мучительную смерть от жажды.

Но моим самым страшным опасениям не суждено было сбыться. На своих губах я почувствовал края нового стакана, и вслед за этим услышал голос Варвары:

— Андрюша, запрокинь голову!

Я немедленно сделал это и почти сразу в мою пересохшую глотку полился поток живительной влаги.

Выпив один стакан, я прислушался к себе и сказал:

— Ещё!

Всё повторилось с начала.

Наконец мне стало вроде бы получше. Мне, наконец, удалось сфокусировать своё зрение, и я совершенно чётко увидел близко от себя встревоженное лицо Варвары, которая наклонилась близко ко мне. Где — то на периферии как тень, туда и сюда мелькала фигура Софьи Абрамовны.

— Коньяк есть? — спросил я Варвару.

— Какой коньяк?

— Обычный. Сто грамм и я в полном порядке.

Рука Варвары коснулась моего запястья и я услышал, как она воскликнула:

— Боже! Какой у тебя пульс!

— Вот по этому мне и нужен коньяк,- упрямо заявил я.

Наконец — то мне стало полегче. Главное я перестал ощущать мучительные приступы тошноты из-за которых я опасался, что не сумею удержать внутри себя содержимое своего желудка. Перестала суетится и Софья Абрамовна ( видимо она накормила своего сына). Я всё так же привалившись к стене сидел на стуле, посредине кухни стояла потупив свой взор Варвара.