Влад Морковкин – Чердак и путь к сокровищам (страница 2)

– Профессор! – радостно шепнула Маша. – Я же говорила! Вот он, наш чудак!

– Ну всё, – вздохнул Лёша. – Сейчас начнётся.

– Естественно, начнётся! – Маша уже срывала остатки резинки. – Ты вообще понимаешь, насколько это киношный момент? Двое находят на чердаке дневник исчезнувшего учёного!

– В кино в этот момент обычно играет тревожная музыка, – заметил Лёша. – И кто-то обязательно говорит: «Не открывай…»

– …этот шкаф, он проклят, – пародийно высоким голосом сказала Маша. – Поздно, мы всё уже открыли. Так, давай куда-нибудь, где меньше пыли.

Они перебрались ближе к люку, туда, где луч света падал особенно ярко, как прожектор. Маша устроилась по-турецки, положила блокнот на колени. Лёша сел рядом, стараясь делать вид, что вообще-то он тут исключительно из вежливости.

– Ну, профессор Воронов, удивите нас, – прошептала Маша и раскрыла блокнот.

Первые страницы были исписаны аккуратным, чуть старомодным почерком. Даты, формулы, графики с подписями. Что-то про «локальные аномалии магнитного поля», «спектральный анализ» и «стабильность межслойной границы».

– Ага, всё ясно, – сказал Лёша. – Нашли дневник школьного учителя физики за восьмой «Б». Скоро пойдут задачи про силу тока.

– Не мешай, – Маша слегка подтолкнула его локтем.

Она перелистывала страницы, иногда хмыкая, иногда задерживаясь на каких-то фразах. Время от времени читала вслух:

– «…смещение частоты свечения при переходе через линию…» … «…подтверждается гипотеза множественности топологических слоёв пространства…» … «…если мои расчёты верны, переход возможен в условиях естественных резонаторов…»

– Слова знакомые, а смысл – как будто из другого параллельного мира, – признался Лёша.

– Потерпи, до параллельного мира мы ещё дойдём, – сказала Маша. – Я чувствую, что-то интересное будет ближе к середине. У всех нормальных авторов кульминация там.

И действительно, примерно с середины дневник изменился. Почерк стал более нервным, строки сбились, между формулами появлялись странные пометки вроде «снова туман над рекой» и «слышал шёпот, хотя на берегу никого не было».

– Смотри! – Маша ткнула пальцем. – Вот, вот это читай вслух.

Она раскрыла страницу, где дата была обведена кружком.

«12 августа. Сегодня я окончательно убедился, что граница между слоями реальности в окрестностях нашего города – не теория, а факт. Многократные наблюдения в зоне старого железнодорожного моста, в месте, где лес вплотную подходит к реке, показали устойчивую аномалию: при определённом сочетании возможностей: температуры и магнитного фона возникает так называемый «Туманный Порог». В это время весь участок окутывает молочно-серый туман, звук глушится, а тени начинают двигаться независимо от источников света. Самое важное: в тумане видны силуэты существ, не принадлежащих нашему миру. Некоторые из них напоминают описания призраков, другие – персонажей народных сказок. Полагаю, именно отсюда и тянутся корни местных легенд о «чёртовом броду» и «Лесной Стражнице». Если удастся стабилизировать переход, возможно, я смогу войти в параллельный слой…»

Дальше строка обрывалась, чернила расплылись, словно автор резко дёрнул рукой. – Призраки, – мечтательно сказала Маша. – И другие существа. Параллельный слой. Лёша, это же…

– …звучит как начало очень плохого решения, – перебил он. – И очень хорошего фильма.

– И очень хорошего приключения, – поправила его Маша. – Старый железнодорожный мост, лес, река… Ты же понимаешь, что это наш?

Лёша вздохнул.

Старый железнодорожный мост был у них один, за городом. По нему давно уже не ходили поезда, шпалы местами выломали, рельсы ржавели. Под ним протекала мутная речка, вокруг – заросли, клочки леса и куча мест, где можно было сломать себе всё, что угодно. Все взрослые дружно говорили: «Не вздумайте туда ходить». Соответственно, все дети дружно туда время от времени ходили.

– Совпадение, – неуверенно сказал он. – Мало ли в мире старых мостов?

Маша косо на него посмотрела.

– В мире – много, в нашем городе – один. Смотри дальше.

Она пролистала пару страниц и нашла ещё одну, где заголовок был выведен крупными буквами: «ПОЛЕВАЯ СХЕМА».

– О, схемы – это по твоей части, – хмыкнула Маша и повернула блокнот к Лёше.

На странице было рукописное подобие карты: извилистая линия реки, прямоугольник моста, крестики, квадратики, стрелочки. Рядом – надписи мелким почерком. – «Естественный резонатор – прогиб балки моста на третьей опоре», – вслух прочитал Лёша. – «Зона максимальной концентрации тумана – под пролётом между третьей и четвёртой опорами». «Контрольный ориентир – старый столб связи с керамическими изоляторами». Это точно наш мост, я этот столб помню. Его даже вандалы не сломали, потому что лезть лень.

– Ага, – глаза Маши блестели. – А вот тут что? «Сектор безопасного наблюдения – на берегу, у поваленного тополя». Мы же там в прошлом году жарили сосиски!

– И прожгли тебе рукав, – напомнил Лёша.

– Художественные потери, – отмахнулась она. – Так, дальше: «В идеальных условиях переход формируется в 21:17–21:23. Осенью – чаще. Летом – при высокой влажности и резком охлаждении воздуха. Местные зовут это «Ночной Дымкой».»

– Ночная Дымка – это туман с комарами, – скептически сказал Лёша. – И твой профессор явно был впечатлительным дядей.