Влад М – НЕДОСТИЖИМАЯ-4: Искупление (страница 27)

Вика принесла кофе и осталась у двери.

— Нам надо усиливать юридический блок, — сказал Кирилл. — И PR. И охрану. И всё сразу.

— Делай.

— Уже. Но слушай… — Он замялся. — Там есть одна проблема.

— Какая?

Кирилл достал второй лист.

— Вчера вечером анонимное письмо ушло не только партнёрам, но и в попечительский совет фонда, который вы с Викой поддерживаете.

Вика медленно побледнела.

— Какого фонда? — спросил Марк, хотя уже знал ответ.

— Детского.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как на подоконник за окном падают редкие капли.

— Тварь, — очень спокойно сказала Вика.

Это прозвучало страшнее крика.

Потому что Вика почти никогда не ругалась. Даже на стройке, где матерились прорабы, она умудрялась быть жёсткой без грязных слов. Если же слово всё-таки срывалось, значит, её действительно ударили туда, куда нельзя.

— Что именно она отправила? — спросила она.

Кирилл подал распечатку.

Там было письмо с намёком на то, что фонд, помогающий детям из трудных семей, финансируется человеком «с криминальным прошлым и сомнительными связями». А внизу — подборка фотографий и фраз, вырванных из старых новостей.

Вика медленно положила лист на стол.

— Всё, — сказала она. — Хватит.

Марк посмотрел на неё.

— Что?

— Я сказала — хватит.

Она повернулась к Кириллу.

— Мне нужен номер Ивана. Следователя.

— Зачем?

— Затем, что я больше не собираюсь ждать, пока эта женщина доест нас по кускам.

Тем временем Вера сидела на подготовительных курсах и делала вид, что слушает преподавателя.

Математика расплывалась перед глазами. Формулы на доске были сухими и логичными, как будто мир по-прежнему подчинялся понятным законам: если здесь плюс, там тоже будет плюс; если не ошибся в начале, можно прийти к правильному ответу в конце.

Жизнь, к сожалению, работала иначе.

Телефон лежал экраном вниз рядом с тетрадью. Она обещала себе не смотреть, но всё равно каждые пять минут переворачивала его и проверяла сообщения.

От матери — пусто.

От отца — только короткое «После занятий сразу к машине. Не задерживайся».

От Нади — «Как ты?»

Вера ответила не сразу: «Нормально».

Потом стёрла и написала честнее: «Бешусь».

Надя прислала смайлик с прямым ртом и сообщение: «Это лучше, чем паниковать».

Вера фыркнула.

Рядом шептались две девочки, обсуждая что-то в соцсетях. Одна из них вдруг сказала чуть громче:

— Смотри, это же она.

Вера подняла глаза.

Девочки смотрели не на доску. На неё.

Одна быстро отвела взгляд, другая смутилась, но телефон в руках не убрала.

— Что? — спросила Вера спокойно.

— Ничего.

— Тогда не шепчитесь.

— Да мы просто… там в канале выложили… — начала одна и осеклась.

У Веры похолодели пальцы.

— Что выложили?

Девочка прикусила губу и протянула телефон.

В открытом окне был тот же пост про Марка, но уже разлетевшийся по городским пабликам. Внизу — комментарии, домыслы, фотографии. И кто-то уже подписал: Это отец Веры Янсон из архитектурного класса, кажется.

Вера вернула телефон.

Мир на секунду сузился до одной точки.

Не стыда даже — ярости. Горячей, белой.

— Слушай меня, — сказала она очень тихо. — Если ты ещё раз напишешь моё имя рядом с этой грязью, я лично приду и объясню тебе разницу между слухами и клеветой. Поняла?

Девочка покраснела и кивнула.

Вера встала.

Преподаватель что-то спросил вслед, но она уже не слушала. Вышла в коридор, прижалась лбом к холодному окну и только тогда позволила себе короткий, дрожащий выдох.

Телефон зазвонил.

Мать.

— Да, — сказала Вера.

— Что случилось?

— Откуда ты…

— Я знаю твой голос.

Вера закрыла глаза.

— Мам, я хочу домой.