Влад М – НЕДОСТИЖИМАЯ-2: ВОЗМЕЗДИЕ (страница 2)

— Не за что, — он помолчал. — Алина, я хочу, чтобы вы запомнили: если станет плохо — вы знаете, где меня найти.

— Не станет.

— Вы не можете этого знать.

— Могу.

Она встала. Надела пальто — чёрное, длинное, до пят, купленное сестрой месяц назад, когда стало ясно, что скоро выпишут. Сестра не приехала сегодня. У неё были свои дела.

Алина вышла из кабинета. Прошла по коридору — мимо палат, мимо сестринской, мимо поста охраны. Мимо людей, которые провожали её взглядами. Кто-то улыбнулся — пациентка, с которой они вместе лежали. Кто-то отвернулся.

Она открыла дверь на улицу.

Солнце ударило в глаза. Она зажмурилась. Вдохнула полной грудью — воздух был холодным, свежим, пахло бензином и свободой.

Сделала шаг. Второй. Третий.

Свобода.

3. Такси до Москвы.

Она села в машину у ворот клиники. Таксист — мужчина лет сорока, с уставшими глазами — помог положить вещи в багажник. Вещей было мало: маленький чемодан, сумка с документами, пакет с лекарствами на первое время.

— Куда едем?

— В Москву. На Покровку.

— Понял.

Машина тронулась. Алина смотрела в окно. Дома, деревья, рекламные щиты. Люди. Машины. Жизнь, которая шла без неё три года, четыре месяца и двенадцать дней.

Она думала о том, как всё начиналось.

Она была элитной эскортницей. Не дешёвкой с вокзала — у неё были свои клиенты, свои правила, своя цена. Двадцать тысяч в час, пятьдесят за ночь. Она встречалась с бизнесменами, чиновниками, спортсменами. Они дарили ей сумки, часы, машины. Она дарила им иллюзию любви.

Марк Янсон был другим.

Он не дарил подарков. Не говорил комплиментов. Не смотрел в глаза. Он просто использовал её — как вещь, как инструмент. И она позволила. Потому что он был красивым. Потому что он был богатым. Потому что она думала, что сможет изменить его.

— Давно не были в Москве? — спросил таксист.

— Давно, — ответила Алина, не отрываясь от окна.

— По работе?

— По личному.

Таксист замолчал. У него был нюх на клиентов, которые не хотят говорить.

Алина достала телефон — новый, купленный сестрой. Вставила сим-карту. Зашла в интернет.

Набрала в поиске: «Марк Янсон».

Страница загрузилась. Статьи, фотографии, интервью.

Он был всё так же красив. Зелёные глаза, тёмные волосы, дорогие костюмы. Но что-то изменилось. Он улыбался — раньше он не улыбался. На его фотографиях не было той пустоты, которую Алина помнила. Пустота исчезла. Или он научился её прятать.

Рядом с ним была женщина. Русые волосы, серые глаза, веснушки. Вика. Его жена.

Алина пролистала дальше.

Свадебные фотографии. Вика в белом платье, Марк в тёмно-синем костюме. Они смотрели друг на друга так, как Алина никогда на него не смотрела. И он на неё — тоже.

А ниже — фото маленькой девочки. Вера. Его дочь.

Алина смотрела на экран, и внутри неё что-то переворачивалось. Не боль. Не злость. Не ревность. Что-то холодное, тяжёлое, как свинец, который заполняет желудок.

Он живёт, — подумала она. — Он счастлив. У него есть жена, дочь, дом, бизнес. А я три года гнила в психушке.

За что?

Она закрыла телефон. Убрала в карман.

— Долго ещё? — спросила таксиста.

— Минут сорок. Пробки.

Алина кивнула. Откинулась на спинку сиденья.

Закрыла глаза.

4. Квартира на Покровке.

Такси остановилось у старого дома. Алина расплатилась, вышла. Поднялась на пятый этаж — лифта не было, ступеньки скрипели, пахло кошками и капустой.

Квартира была маленькой — однушка с крошечной кухней и совмещённым санузлом. Стены выкрашены в бледно-жёлтый, полы паркетные, рассохшиеся. Мебели почти нет — кровать, стол, стул, старый платяной шкаф. Сестра поставила только самое необходимое.

Алина прошла к окну. Посмотрела на двор. Дети играли в песочнице — маленькие, шумные, живые. Старухи сидели на лавочке, перебирали семечки.

Она достала телефон. Нашла в контактах номер, который не удаляла три года. Номер, который помнила наизусть.

Написала сообщение:

«Она знает, кто ты. Берегись.»

Отправила.

Убрала телефон в карман.

Села на стул. Сложила руки на коленях. Стала ждать.

Тишина была громкой.

5. Та же ночь. Дом Марка в Подмосковье.

Телефон в ящике стола завибрировал.

Марк не слышал — он спал. Вика лежала рядом, обняв его, положив голову на плечо. Вера спала в своей комнате — розовые обои, плюшевые мишки, ночник в виде луны.

Никто не знал, что тишина закончилась.

Никто не знал, что прошлое вернулось.

Никто не знал, что Алина смотрит на фотографию Веры и улыбается.

Конец пролога

ГЛАВА 1: МИРНАЯ ЖИЗНЬ

Солнце только начинало подниматься из-за леса, когда Марк открыл глаза.

Он не сразу понял, что его разбудило. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался громче, чем любой звук. Где-то вдалеке запела птица — одна, потом вторая, потом целый хор. Ветер шевелил занавески, и сквозь них пробивался мягкий, ещё не жёлтый, а скорее розоватый свет.

Марк лежал на спине, смотрел в потолок и чувствовал, что сегодня всё будет хорошо.

Он не знал, откуда взялось это чувство. Может быть, от того, что вчера он подписал контракт с новым партнёром — честным, надёжным, не из отцовского круга. Может быть, от того, что Вера вчера впервые сказала «папа» не просто так, а глядя ему в глаза. Может быть, от того, что Вика спала рядом, положив голову ему на плечо, и её дыхание было ровным, спокойным, как у ребёнка.

Он повернул голову.