Влад М – Двойная экспозиция (страница 86)

— Я не знаю, что делать, — сказал он.

— С Катей?

— Со всем.

Вика посмотрела на свои руки. На запястье — тонкий шрам. Детская травма, старый дом, хлопнувшая дверь. Столько лет она думала, что этот шрам напоминает ей о необходимости выхода. Теперь он казался линией, по которой вся ее жизнь раскололась на до и после.

— Я тоже, — сказала она.

— Мы можем развестись.

Фраза прозвучала не как угроза. Как вариант из списка.

Вика кивнула.

— Можем.

— Можем не развестись.

— Можем.

— Можем сейчас наговорить такого, что потом уже ничего нельзя будет собрать.

— Можем.

Игорь посмотрел на нее.

— Ты очень спокойная.

— Нет. Я просто больше не знаю, какая реакция правильная. Поэтому выбрала сидеть.

Он коротко усмехнулся.

— Хорошая стратегия.

— Временно.

Они сидели до двух ночи.

Говорили кусками. Не хронологически, не красиво, не исповедально. Скорее как люди, разбирающие завал руками: вот это острое, осторожно; вот это непонятно, отложим; вот это мертвое, не трогай; вот здесь, кажется, кто-то живой.

Вика рассказала про Лену больше. Про первые годы. Про тайный счет. Про то, что после свадьбы обещала себе остановиться и не остановилась. Не называла всех клиентов, и Игорь не требовал. Пока. Рассказала про Рому. Про зеленое платье. Про «Балчуг». На слове «Балчуг» Игорь долго смотрел в стол. Он вспомнил фотографии, которых ещё не было в этой версии истории, но которые словно уже ждали своего времени.

Игорь рассказал про бота. Про баню. Про первую встречу с Катей. Про квартиру на Пресне. Про разговоры, которые стали опаснее секса. Про беременность. Про то, что не знает, хочет ли, чтобы это оказалось правдой или ложью, потому что оба варианта делают его плохим человеком по-разному.

В какой-то момент Вика спросила:

— Ты ее любишь?

Он ответил:

— Я не знаю, что это, если все время хочется быть рядом с человеком, рядом с которым ты себе противен меньше.

Вика сказала:

— Это очень похоже на любовь и очень похоже на трусость.

— Да.

— Ненавижу, что понимаю.

— Я тоже.

В три ночи они перешли в гостиную. Не потому, что кухонный разговор закончился, а потому что сидеть на одних и тех же стульях стало физически невозможно. Вика включила лампу, Игорь открыл окно. Ночной воздух вошел в комнату. Планшет все ещё лежал экраном вниз.

— Откроем? — спросила Вика.

Игорь посмотрел на него.

— Вместе?

— Да.

Он взял планшет, разблокировал. Чат с Катей был открыт уведомлениями.

Катя:

«Вы сказали, что напишете позже. Позже уже наступило?»

«Извините. Наверное, не вовремя».

И ещё, последнее:

«Я не хотела лезть. Просто мне правда страшно».

Вика прочитала.

Страшно.

Это слово лишило Катю удобной роли. Любовница, эскортница, беременная девочка, угроза браку — все эти обозначения не исчезли, но под ними появился человек, которому страшно. Вика ненавидела это. С человеком сложнее злиться.

— Ответь, — сказала она.

Игорь поднял глаза.

— Что?

— Ответь ей. Но при мне.

— Вика.

— Если она беременна и ей страшно, твое молчание не сделает нас честнее.

Он смотрел на нее так, будто не понимал, как она ещё способна на это.

— Я не добрая, — сказала Вика. — Не придумывай. Я просто не хочу, чтобы ещё одна женщина сидела ночью и ждала от тебя ответа.

Игорь взял планшет.

Написал:

«Прости. Я не мог ответить. Завтра поговорим. Ты в безопасности?»

Он посмотрел на Вику.

Она кивнула.

Он отправил.

Ответ пришел почти сразу:

«Да. Дома».

Потом:

«Она знает?»

Игорь закрыл глаза.