Влад М – Двойная экспозиция (страница 40)

Вика присела перед ним.

— Приду.

— Когда?

— Скоро.

— Это завтра?

— Не совсем.

— Взрослые всегда говорят непонятно.

— Да, — сказала Вика. — Это наша главная профессия.

Он обнял ее неожиданно крепко, сонно ткнувшись лбом в плечо. Вика застыла. Детские объятия были странными: в них не было подтекста, оценки, сделки. Ребенок просто на секунду решал, что ты безопасен, и отдавал тебе часть тепла. Это было почти невыносимо.

— Пока, — сказал Миша.

— Пока.

Вика вышла в подъезд с пустым пакетом от торта и легкой болью в груди.

На улице похолодало. Небо очистилось, и Москва стала резче: фонари, мокрый асфальт, темные ветви деревьев, окна домов. Вика села в машину, но не сразу завела двигатель. Сидела, положив руки на руль, и смотрела на окна Дашиной квартиры. Там кто-то прошел мимо занавески. Потом свет на кухне погас. Остался свет в коридоре.

Она подумала о своем доме.

Там ее ждал Игорь.

Красивый, сложный, возможно, чужой. Мужчина, который сказал «иногда» на вопрос о счастье. Мужчина, который предлагал забрать ее. Мужчина, чьи миры она пока не видела. Мужчина, которому она не сказала почти ничего настоящего.

Телефон завибрировал.

Уведомление банка.

«Пополнение счета: 200 000 RUB».

Вика закрыла глаза.

Деньги за «Балчуг» пришли с задержкой, как всегда через цепочку, без понятного имени отправителя, сухо и буднично. Двести тысяч. Одна ночь. Без сюрпризов. Сюрпризы, как выяснилось, приходили отдельно.

Она открыла банковское приложение.

Тайный счет: 2 613 480 рублей.

Цифры светились спокойно. Они ничего не знали о Дашиной кухне, детских руках, Игоревом «жду», Роминой угрозе, Лениных инструкциях. Деньги вообще обладали чудовищным достоинством: они не интересовались тем, как появились. Просто увеличивали возможность уйти.

Вика смотрела на сумму и пыталась почувствовать облегчение.

Не получилось.

Раньше каждое пополнение давало ей короткий чистый вдох. Еще шаг. Еще страховка. Еще кусок свободы. Сегодня сумма выглядела не как свобода, а как доказательство. Вот ты. Вот цена твоей второй жизни. Вот аккуратная цифра, которую можно спрятать от мужа, но не от себя.

Она открыла чёрновик перевода.

Получатель: собственный основной счет.

Сумма: 200 000.

Палец завис над кнопкой. Если перевести, деньги станут видимыми. Нет, не сразу для Игоря, но ближе к общей жизни. Можно сказать: старый долг вернули, подарок от мамы, продала украшение. Ложь потребует новую ложь. Или можно оставить там, где они лежат, в коробке невидимой безопасности.

Вика закрыла приложение.

Потом снова открыла.

Посмотрела на сумму.

Закрыла.

Она не была готова ни оставить, ни вывести, ни отказаться. Это было, пожалуй, самое точное описание ее жизни.

Дорога домой заняла сорок минут. По радио кто-то говорил о пробках, ставках, погоде. Вика почти не слушала. Она думала о Дашиных словах: «Скажи Игорю что-нибудь настоящее». Что-нибудь. Не все. Может быть, это возможно. Может быть, правда не обязана обрушиваться целиком, как потолок. Может быть, ее можно вносить в дом маленькими предметами и смотреть, выдерживает ли пол.

Когда она поднялась в квартиру, Игорь действительно ждал.

Он сидел в гостиной на диване с ноутбуком на коленях, но, услышав дверь, сразу закрыл крышку. Этот жест был почти красивым: работа прекращается, жена пришла. Вика сняла пальто, прошла к нему.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

— Как Даша?

— Жива. Героически.

— Дети?

— Тоже. Один поезд пережил травму.

Игорь улыбнулся.

— Серьезно?

— Очень.

Она села рядом. Он взял ее за руку, как будто это было естественно. Может быть, уже стало.

— Ты пахнешь детским шампунем, — сказал он.

— Лиза обняла меня лицом.

— Это звучит как нападение.

— В каком-то смысле.

Они помолчали.

Вика смотрела на их руки. Его ладонь была теплой. На большом пальце маленькая царапина, которой утром не было. Вероятно, бумага, папка, что-то офисное. Ей вдруг захотелось спросить, откуда. Маленький вопрос, не страшный. Начать с него.

— У тебя царапина, — сказала она.

Игорь посмотрел.

— А. Не заметил.

— Откуда?

— Не знаю. Наверное, в офисе.

— Ты вообще что-нибудь замечаешь?

Он повернулся к ней.

— Тебя.

Ответ был быстрым. Возможно, слишком. Но Вика почувствовала тепло.

— Подлиза.