Влад М – Двойная экспозиция (страница 21)
Написала:
«Нормально. Заезжала в книжный, потом кофе».
Отправила.
Ответ пришел через минуту:
«Я закончу к восьми. Ужин дома?»
Она посмотрела на мокрый тротуар, на свое отражение в темном стекле припаркованной машины. Женщина в сером пальто выглядела собранно, даже красиво. Никакого закрытого списка на лице. Никакого Ромы. Никакой Лены. Просто жена, которая вечером приготовит ужин.
«Да», — написала Вика.
И добавила:
«Куплю рыбу».
Это было так обычно, что ей вдруг захотелось плакать.
В супермаркете она долго стояла перед витриной с рыбой. Лед, серебристые тушки, прозрачные глаза, ценники, мужчина в перчатках, который устало спрашивал: «Вам почистить?» Вика выбрала дорадо, зелень, лимоны, бутылку белого вина. Купила ещё хлеб, хотя дома был хлеб. Купила голубику, хотя вчера уже покупала. Такие покупки создавали ощущение продолжения жизни. Завтра будет завтрак. Значит, сегодня не конец.
Дома она разложила продукты, вымыла руки, открыла вино, хотя до прихода Игоря оставалось больше часа. Налила себе немного. Потом взяла телефон и открыла чат с Леной.
Там уже было новое сообщение:
«Шаги:
1. Старый номер не использовать.
2. Зеленое платье убрать.
3. Если Рома напишет — не отвечать.
4. На предложения из списка — молчать.
5. Держи мужа ближе ближайшие недели».
Вика перечитала последний пункт.
Держи мужа ближе.
Совет был практичный, даже разумный. Муж, который рядом, меньше подозревает. Муж рядом — щит. Муж рядом — алиби. Муж рядом — свидетель твоей нормальной жизни.
Но после вчерашнего вечера эта фраза звучала иначе.
Она заблокировала телефон.
Потом достала зеленое платье из гардеробной.
Ткань была тяжелая, холодная, красивая. Вика держала его на вытянутых руках, как улику. Платье ничего не говорило. Вещи вообще молчат лучше людей. На нем не было запаха отеля, чужих рук, страха. Только сухая чистота шкафа и легкий аромат ее духов.
Она могла выбросить его.
Могла отдать.
Могла спрятать.
Вместо этого Вика надела его.
Застегнула молнию, подошла к зеркалу.
Женщина в отражении была той самой Викторией из «Балчуга»: дорогая, спокойная, недоступная. Но Вика смотрела дольше, и постепенно сквозь эту Викторию проступила другая. Уставшая. Злая. Испуганная. Живая.
— Кто ты? — тихо спросила она.
Ответа не было.
Входная дверь щелкнула в половине девятого.
Вика не успела переодеться.
Она стояла в спальне перед зеркалом, когда услышала, как Игорь снимает обувь в коридоре, кладет ключи на консоль, зовет:
— Вика?
Его голос был обычным. Домашним.
Она посмотрела на свое отражение в зеленом платье.
Можно было сказать: мерила, хотела убрать, вспоминала, выбирала для Парижа. Любая версия сработает, если произнести ее правильно.
Игорь вошел в спальню и остановился.
Несколько секунд он молчал.
Вика повернулась к нему.
— Привет.
Он смотрел на нее так внимательно, что у нее пересохло во рту.
— Привет, — сказал он.
— Я собиралась переодеться.
— Не надо.
Голос у него стал ниже.
Вика не сразу поняла, что именно он видит: жену в красивом платье или женщину, которую мог бы не знать. Возможно, разница существовала только для нее.
— Рыба в холодильнике, — сказала она почему-то.
Игорь улыбнулся.
— Очень эротичная деталь.
Она тоже улыбнулась, слишком быстро.
Он подошел ближе, провел пальцами по ткани на ее талии.
— Новое?
Пауза.
Вот он, маленький вопрос, в котором ничего нет и может быть все.
— Нет, — сказала Вика. — Просто давно не надевала.
Это была правда.
Почти.
Игорь кивнул.
— Тебе идет.
Он поцеловал ее в плечо, туда, где платье оставляло кожу открытой. Вика закрыла глаза. Ее тело отреагировало раньше разума: тепло, слабость в коленях, желание прижаться. И одновременно где-то внутри холодно щелкнуло: платье, которое Лена велела убрать, стало частью их вечера.