Влад М – Двойная экспозиция (страница 17)

Лена чуть склонила голову. Едва заметно, но Вика заметила.

— Значит, Рудой.

— Я этого не сказала.

— Ты сказала лицом.

— Мое лицо давно работает против меня.

— Он чиновник.

— Полу-чиновник, полу-бизнесмен, полностью головная боль, как сказал бы твой муж.

Вика почувствовала, как внутри стало холодно.

— При чем здесь Игорь?

Лена подняла брови.

— А я сказала «твой муж» только потому, что такие фразы говорят мужчины его типа. Не нервничай так явно.

— Я не нервничаю.

— Конечно.

Они обе замолчали.

В кафе кто-то смеялся у окна. За соседним столиком женщина редактировала текст на ноутбуке, шепча себе под нос слова. На полке у стены стояли книги, которые никто не покупал, но они создавали ощущение культурности, как комнатные растения создают ощущение заботы.

Вика смотрела на Лену и понимала, что та что-то недоговаривает. Это было их обычное состояние. Лена никогда не лгала грубо. Грубая ложь была для любителей. Она просто давала ровно столько правды, сколько нужно, чтобы собеседник сделал следующий шаг сам.

— Я не хочу в закрытый список, — сказала Вика.

— Я знаю.

— Тогда зачем встреча?

— Потому что не хотеть и не попасть — разные вещи.

Вика медленно поставила чашку.

— Объясни.

Лена посмотрела на нее уже без улыбки.

— Фотографии, которые ты когда-то разрешала использовать для старых анкет, гуляют не только у меня. Часть баз сливалась, часть продавалась, часть переходила из рук в руки вместе с девочками, менеджерами, охраной и чужой жадностью. Ты это знаешь.

— У меня не было фото с лицом.

— Полного — нет.

— Тогда в чем проблема?

— Вика, ты правда думаешь, что лицо — единственный способ узнать женщину?

Вика не ответила.

Лена наклонилась ближе.

— Фигура. Волосы. Шрам на запястье. Манера держать шею. Татуировка, если есть. Родинка. Голос в старом видео. Платье, которое кто-то видел дважды. В этом мире люди узнают не лица. Они узнают владение. «Эта была у меня». «Эту я видел у такого-то». «Эта теперь замужем за...» — дальше можешь продолжить сама.

Вика почувствовала, как под свитером стало жарко.

— Моих видео нет.

— Я сказала «если». Не цепляйся за удобное слово.

— Лена.

— Что?

— Ты меня пугаешь специально?

— Да.

Ответ прозвучал спокойно.

— Зачем?

— Чтобы ты проснулась.

Вика отвернулась к окну. По стеклу ползла капля дождя, оставляя за собой мутный след. На улице мужчина в длинном пальто пытался открыть зонт, ветер выворачивал ткань, и он выглядел так нелепо, что в другой день Вика бы улыбнулась.

— Я хочу завязать, — сказала она.

Лена не сразу ответила.

— Ты говоришь это третий год.

— Сейчас правда.

— Правда — это когда ты перестаешь отвечать на сообщения, удаляешь второй телефон, закрываешь счет, меняешь круг, перестаешь думать «последний раз». Правда — это действия. Все остальное — настроение.

— Ты сама мне пишешь.

— А ты сама отвечаешь.

Фраза ударила точно.

Вика хотела возразить, но не смогла. Она могла обвинить Лену во многом: в цинизме, в манипуляциях, в умении превращать чужую слабость в доход. Но не в том, что Лена заставляла. Лена открывала дверь. Вика входила сама.

— Мне нужны были деньги, — сказала Вика тихо.

— Всем нужны деньги.

— Не так.

— Всегда кажется, что у тебя особый случай. Больная мать, кредит, ребенок, учеба, развод, мечта, страх. Я слышала все версии. Деньги нужны всем. Просто кто-то продает восемь часов в офисе, кто-то улыбку на ресепшене, кто-то позвоночник на складе, кто-то тело в номере. Разница есть. Но не такая романтическая, как людям нравится думать.

— Удобная философия для менеджера.

— Очень. Я ее годами строила.

Вика посмотрела на нее.

— Ты скучаешь?

— По чему?

— По работе. По старой.

Лена рассмеялась, но без веселья.

— Ты сегодня решила быть жестокой?

— Ты первая начала.

— Нет, — сказала Лена. — Не скучаю. Я скучаю по возрасту, в котором казалось, что все это временно. По коже скучаю. По способности пить шампанское до четырех утра и выглядеть утром как человек, которому жизнь только началась. По тому чувству, когда входишь в дорогой холл и понимаешь, что тебя хотят все. Не по работе.