Влад Лукашин – Гора. Путь, который не заканчивается (страница 1)
Влад Лукашин
Гора. Путь, который не заканчивается
Смерть – это смешение вечности со временем; в смерти благого человека видно, как вечность смотрит сквозь время.
Глава 1. Место N
– Где это я?.. Как я сюда попал? – голос прозвучал в пустоте, глухо, будто стены впитывали каждое слово.
Перед ним простирался огромный холл – мрачный, холодный, будто замёрзший во времени. Воздух стоял тяжёлый и неподвижный, а редкие лучи света, пробивавшиеся через витражи, отражались в миллионах ледяных кристаллов.
Стены были покрыты инеем, словно сам воздух решил превратить это место в ледник. Молчаливые статуи стояли вдоль стен: каменные лица – искажённые, угрюмые, с выцветшими глазами, будто они наблюдали за каждым его движением.
Посреди зала поднималась гигантская лестница, раздваиваясь у самого верха. Под потолком висела люстра – массивная, украшенная хрустальными подвесками, которые превратились в сосульки. От малейшего движения воздуха они звенели тихо, как стеклянные призраки.
– Что это за место?.. – прошептал он, оглядываясь, словно боялся, что кто-то ответит.
Он сделал несколько неуверенных шагов вперёд. Каждый звук – тихое эхо, возвращавшееся от стен с чуть заметным запозданием, будто где-то в глубине холла кто-то повторял его движения.
Впереди возвышалась лестница. Издали она казалась монументальной и даже величественной, но стоило подойти ближе – иллюзия рассыпалась. Ступени были вырублены грубо, небрежно, словно рукой усталого мастера, не заботившегося о точности. Камень крошился под ногами, отдельные края осыпались, оставляя след из серой пыли. Некоторые ступени наклонялись под странными углами, другие были скользкими – влажными от инея или, может быть, от времени. Каждый шаг требовал осторожности, а холод камня будто стремился пройти сквозь подошвы прямо в кости.
Он взялся за перила – тяжёлые, кованые, с острыми завитками, похожими на застывшие когти. Металл был ледяным, и на мгновение показалось, что перила дрогнули, будто в них сохранилось слабое дыхание жизни.
– Великолепно… ещё и лестница из кошмаров, – пробормотал он, стараясь скрыть тревогу за лёгкой иронией.
С каждым шагом вверх воздух становился плотнее, глуше. Казалось, само здание следило за ним, не мигая, будто ожидало, осмелится ли он подняться до конца.
Добравшись до верха, он замер. Перед ним тянулся длинный коридор – узкий внизу, но к потолку странно расширяющийся, будто стены пытались расползтись в стороны, сбежать от чего-то невидимого.
Коридор извивался, уходя то влево, то вправо, как будто сам не знал, куда ведёт. Никаких дверей по обеим сторонам – только глухие, промерзшие стены, покрытые инеем. Кристаллы льда блестели тускло, словно в них заперли остатки чужого света.
Воздух здесь был холоднее, чем внизу. Каждое дыхание превращалось в облачко пара, а звук шагов глох сразу, не доходя до конца прохода – будто сам коридор глотал любые звуки, не желая, чтобы их услышал кто-то ещё.
Он провёл рукой по стене – пальцы тут же прилипли к морозной поверхности, оставив след тепла, который исчез почти мгновенно.
Он двинулся вперёд. Коридор тянулся, казалось, бесконечно – мрачный, извилистый, будто выточенный не руками, а временем, уставшим быть прямым. Каменные стены, укутанные инеем, то сужались, то вдруг расходились, а местами словно дышали – холодом, тишиной и чем-то ещё, неуловимым.
Света почти не было. Он шёл почти на ощупь, касаясь стен, стараясь не потерять равновесие. Под ногами попадались обломки камня, местами скользко, местами рыхло, и каждый шаг отзывался в пустоте глухим эхом.
– Прекрасно, – пробормотал он, – если это экскурсия, то я, похоже, выбрал самый «тёплый» маршрут…
Тишина ответила равнодушием.
Он шёл всё дальше, пытаясь не думать, что коридор повторяется, что один и тот же изгиб встречается снова и снова.
– Может, я просто иду кругами? – хмыкнул он. – Или это архитектурная месть? Кто-то явно проектировал это место в плохом настроении.
Минуты – или часы – растянулись в вязкое безвременье. Казалось, коридор не кончится никогда, и он бродит в чьей-то изломанной фантазии. Но вдруг – тонкий сквозняк. Едва ощутимое движение воздуха.
Он ускорил шаг, и вскоре холодные стены начали расходиться. Коридор словно выдохнул, и он вышел в помещение, чуть больше человеческого дыхания после долгого бега.
Перед ним раскинулся небольшой зал неправильной, небрежно овальной формы. Пространство ощущалось тесным, но после узкого прохода казалось почти просторным. Пол был неровный, кое-где потрескавшийся, а на нём лежал ровный слой пыли.
Посреди зала тлел костёр…
Не живой, а словно застывший в воспоминании. Пепел серел, угли едва светились под коркой золы, выдавая, что огонь здесь горел давным-давно. Запах гари ещё висел в воздухе, впитавшись в камень.
Он облокотился на стену, чувствуя, как озноб пробирается под одежду. Глаза слегка заслезились от холода, в голове шумело, а перед взором всё двоилось.
Впереди, у почти догоревшего костра, что-то шевельнулось. Или показалось? Он прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд, но изображение плыло, будто воздух дрожал от жара, которого здесь, конечно, не было.
Сделав несколько шагов, он наконец различил фигуру. У костра, скрючившись, сидела девушка, закутанная в большое походное одеяло. Издали можно было принять её за кучу тряпья.
Она сидела, поджав ноги, словно старалась спрятаться от холода, а края одеяла почти полностью закрывали её лицо. Из-под них выбивались лишь тёмные пряди волос, поблёскивающие в слабом свете тлеющих углей.
Он остановился, настороженно прислушиваясь к её дыханию. Тихое, ровное – спит.
Подняв взгляд, он осмотрел помещение. Теперь, когда глаза привыкли к полумраку, стало видно: по периметру овального зала тянулись двери – старые, потемневшие, будто каждая хранила собственную тайну.
Взгляд непроизвольно поднялся выше – и тогда он понял, почему этот зал казался странно бесконечным. Потолок уходил вверх так высоко, что его границы терялись в темноте. А там, в глубине, словно кто-то вмонтировал кусок ночного неба: мерцали звёзды. Не лампы, не отражения – именно звёзды, далёкие и холодные, словно над головой раскинулся открытый космос.
На миг он даже забыл дышать.
– Великолепно, – прошептал он. – Если я сейчас не сплю, то явно замёрз настолько, что начал видеть вселенную.
Костёр тем временем угасал. Последний уголёк вспыхнул, дрогнул и затих. Холод тут же усилился, дыхание стало видно, пар тянулся перед лицом, таял и возникал снова. Девушка не шелохнулась.
– Ну конечно, – пробормотал он, – кто-то спит, а кто-то на шухере стоит. Прекрасное разделение обязанностей.
Он подошёл ближе, поколебался, потом осторожно сел рядом и обнял её – не столько из героизма, сколько из чистого инстинкта самосохранения. Одеяло оказалось чуть тёплым, или, возможно, ему просто хотелось в это верить.
Прошла минута. И вдруг – где-то за одной из дверей раздалась музыка. Тихая, спокойная, будто утренняя радиозаставка из другого мира. Простая мелодия – плавная, уютная, почти домашняя.
Он поднял голову.– Прекрасно. Теперь ещё и саундтрек этому всему. Не хватает только поп-корна и колы.
Одна из дверей оказалась приоткрыта. Оттуда струился мягкий свет – ровный, не костровой, а электрический, тёплый, как дыхание живого дома.
Он наклонился к девушке, осторожно коснувшись её плеча:– Эй… проснись. Похоже, у нас есть шанс не замёрзнуть насмерть.
Она чуть шевельнулась, открыла глаза, всё ещё наполовину во сне. С трудом поднялась, плотнее укутавшись в одеяло.
Они двинулись к источнику света и музыки.
За дверью оказалась небольшая комната, которая отличалась от всего остального. На полу – туристический коврик, рядом рюкзак, бутылка воды, походный светильник, отбрасывающий мягкое янтарное сияние и маленькая блютус-колонка. Музыка играла именно оттуда – тихо, ровно, с лёгким потрескиванием.
Воздух был тёплый, сухой. Не было инея. Даже дышать стало легче.
Он замер на пороге и тихо усмехнулся:– Ну хоть кто-то знает, как правильно переживать апокалипсис. Если там ещё чай, я официально переселяюсь.
Он аккуратно уложил девушку у светильника – тепло света мягко ложилось на её лицо, делая выражение почти детским. Она спала спокойно, будто всё происходящее было где-то далеко, в другом мире.
Он уже собирался присесть рядом, когда за дверью послышался звук. Тихий, едва различимый – будто кто-то прошёл по коридору, задел стену или скользнул ботинком по камню.
Он замер. Прислушался.
Тишина. Только музыка из колонки и размеренное дыхание спящей.
Секунду спустя – снова. Чуть ближе. Шаги. Тяжёлые, неуверенные, как будто кто-то медленно приближался.
Он подошёл к двери, осторожно положив руку на холодную ручку. Прислушался – теперь дыхание стало слышнее. Кто-то стоял совсем рядом.
Он распахнул дверь – и за ней раздался быстрый топот. Кто-то отскочил, почти убежал.
Он выглянул в холл. На другом конце, в полутьме, стояла фигура. Тёмный силуэт, неподвижный, но живой – это было видно по тому, как плечи чуть поднимались и опускались в такт дыханию.
Секунду он просто смотрел. Потом инстинкт пересилил любопытство. Он вернулся в комнату, схватил светильник и направил луч в сторону зала.
Свет дрожал. Тени расползались по стенам.
Он сделал шаг. Ещё один.