Влад Лей – Колонист Мик (страница 11)
Я поглядел на старика, сохраняя молчания, ожидая продолжения.
– Минэ завут Кебаб Хумус ад-Шаурманьяк Аль Гугли Ибн Вай-фай.
– Эм… – растерялся я.
– У тибэ имя эсть? – спросил старик.
– Мик.
– Будь здаров. Гаварю – имя у тибэ эсть?
– Я ведь сказал – Мик, – повторил я.
– Мик – это имя? – поразился старик. – У мой коза имя лучше твой.
– Повезло ей, – огрызнулся я. Сказал бы я, у кого какое имя, но как-то нет желания нарываться, когда руки за спиной связаны. А потому решил перевести тему: – Это вы меня спасли?
– Лечить? Да, я. Мой сын сказаль – ты сохранить ему жизнь. Мы должен оплатить долг – спасти твоя жизнь. Мы расчет?
– Квиты, – кивнул я.
– Чито?
– Говорю, все, в расчете.
– Ай, харащо! – обрадовался старик и даже хлопнул себя по ляжкам.
– Ну раз мы теперь такие друзья, может, развяжешь? – спросил я.
– Зачэм? – искренне удивился старик.
– Ну как…вы мне помогли…теперь я…
– Э…нэт, – улыбнулся старик, продемонстрировав рот, в котором от силы четыре зуба осталось,– ты спас мой сын, мы спас тебя. Ты сам говорить – никто не должен.
– Ну… – не понимающе кивнул я.
– Значыт тэпэр я могу продат тыбэ.
– Чего? – задохнулся от возмущения я.
– Скоро шейх Абу Дабиду аль Бардак ибн Забор приведет наш железный махрый, корабль пустыни, на место торговли. Там я тыбэ продам.
– Просто отлично, – заметил я.
– Я тожэ очень рад, – закивал старик, – на вырученный дэньги куплю новый жена…
– А старая где? – спросил я скорее на автомате.
– Болель. Помирать хотель. Я ее продаль, – преспокойнейше ответил старик.
Ну просто охренеть…
Видно, возмущение и негодование отразилось на моем лице, так как старик соизволил добавить:
– Новый хазяин савсэм глюпий – вылечил ее. Потратил дыва или дажэ в тыри раза больше, чем эта женщин стоит. Вай глупэц…
Старик сокрушенно покачал головой.
– Ну харащо, – сказал он. – Ты живой, мы в расчет, тогда я…
– Стоять! Ничего мы не в расчет, – заявил я.
– Ты свое слово сказаль? Сказаль! – философски заявил старик. – Ты мужчина? Мужчина. Мужчина слово сказаль – так и есть.
– Но…
– Все…сыды тут. Два дня – мы на торги будем. Там тебя продадим. А я пошель – мой смена дуть воздух гравишайтан.
– Чего-о-о, блин? – протянул я, но старик уже направился прочь.
Пацан, все это время стоявший молча, проводил отца взглядом, затем повернулся ко мне и сказал:
– Он идти охладить гипердвигатель, иначе железный махрый упадет, мы все погибнуть.
Ага! Вон оно что…до меня наконец-то дошло, что за «железный махрый» или «корабль пустыни».
Эти бедуины путешествуют на гравиплатформе. Или грузовой, или, что вероятнее, добывающей.
Небольшие диаспоры часто так поступали – прилетали на планету, привозили с собой купленную на последние деньги добывающую платформу, причем уже на ладан дышащую, и на ней рассекали по планете. Нашли залежи полезных ресурсов недалеко от поверхности – бурят, собирают.
Затем везут на приемку. За счет этого и живут.
Здесь, на Лиме-Каприз, тоже такие должны были бы быть. Хотя вот же, к ним я и попал…
Я спохватился – пацан потерял ко мне интерес и собирался уходить.
– Эй! Погоди! – окликнул я его.
Он обернулся.
– Тебя как зовут?
– Али Завис Лаваш ибн ролл Аль гугли.
– Слушай, Али…
Пацан нахмурился и нажимом вновь завел свою пластинку.
– Али Завис Лава…
– Да понял, понял! Слушай, а может, поможешь мне?
– Чэм?
– Освободи.
– А зачэм? – философски спросил пацан.
– Ну…на свободу хочу.
– Свобода-шмобода, – передразнил меня пацан, – мы в пустыне. Уйдешь с махрый – умрешь. Шарханы вокруг, ибисы… А если тыбэ поймают – шейх Абу Дабиду аль Бардак ибн Забор забирет тыбэ сыбэ. Мы итак отдали все, что у тыбе было, ему, чтобы взять лэкарства… Отец не хател. Говорил – продадим сами. А ты, если Мултуй так решит, сам поправышся. Но я сказал – нэт. Отэц много ругался. Но потом взял все и пошел к шейх.
– Что за Мултуй? – совершенно сбитый с толку его речью, спросил на автомате я.
– Ночью, когда дырка в нэба, он в нее на нас смотрэть.
Ага. Что-то вроде их бога.
– Ладно, – вздохнул я, – ну а пожрать-то организовать можешь?
– Закат скоро, – пацан указал на клонящееся к горизонту светило, – когда закат ‒ мы просить Мултуй хороший день. Потом кормить.
– Ладно, – кивнул я.
***
Когда местное светило коснулось горизонта, пустыню озарили красные лучи, все на платформе действительно начали молиться – стали, задрав руки вверх, и принялись что-то бормотать.