Влад Лей – Колонист Мик (страница 10)

Нащупав пистолет, сунутый впопыхах за пояс, я выхватил его, тщательно прицелился и один за другим выпустил пять импульсов.

Противник, почти вылезший из своей подбитой машины, дернулся от точного попадания, от второго, третьего… А затем просто распластался на корпусе меха, так и не успев его покинуть.

Я, несмотря на боль и усталость, поднялся на ноги. Меня мутило, голова кружилась, но все же я стоял, продолжая целиться в уже мертвого противника, пока не осознал, что тот убит.

Опустив, наконец, оружие, я поплелся к ближайшему дереву. Уселся, опершись спиной на ствол и запрокинув голову назад.

Стало немного легче. Головокружение и тошнота отступили, сознание чуть просветлело. Но я понимал – ничего хорошего уже не будет, мне конец. Подлатать себя нечем. Найти – и думать нечего.

Все, что я мог, ‒ это сидеть и ждать конца.

Где-то справа хрустнула ветка, но я никак не отреагировал. Точнее не подал виду, что услышал.

Не двигаясь, я чуть приоткрыл глаза.

Ко мне приближался какой-то странный тип, одетый в эдакое подобие плаща, к которому были прицеплены ветки.

Это что еще за лесной партизан?

Тип медленно, стараясь не шуметь, приближался ко мне. Остановившись метрах в двух, он замер, явно осматривая меня.

В руках у этого урода был старенький «Климов». Пушка надежная и убойная. Если дать очередь, тем более с такой дистанции, это все. Амба.

Тип явно удостоверился, что я или подох, или отключился, и шагнул ближе.

Ну давай, давай…

Я только сейчас обратил внимание на то, что он какой-то слишком мелкий в плане роста. Едва ли метра полтора есть…

Тип подошел вплотную, присел и…

Я выбросил руку вперед, схватил его за горло, второй рукой перехватив автомат, к которому он было повернулся.

Тип попытался вскочить, подняв и меня.

Ну и молодец. Я тут же с размаха впечатал ему свою коленку в живот, а затем, перехватив автомат, перевернул его, потащил на себя, а ногой еще раз пнул бедолагу, сбив его с ног.

Обойдя жертву, я принялся затягивать ремень автомата на его шее, намереваясь банально придушить.

Сил у меня оставалось все меньше, но прикончить я его все же смогу.

Тип, тем не менее, умудрился как-то выкрутиться, выскользнуть из ремня.

Но я не позволил ему удрать – схватил в захват. А вторая рука уже прислоняла ему к башке пистолет.

– Молись своим богам, засранец! – предложил ему я.

– Ните! Ните абонт! – чуть не плачущим голосом выдал он.

Что такое?

Я сдернул с его головы капюшон.

Мальчишка лет четырнадцати.

Я был удивлен настолько, что ослабил хват, позволил ему вырваться. Он отпрыгнул от меня метра на два и испуганно уставился. Наверняка понимал – убежать не сможет. Пристрелю в спину.

Но я стрелять не собирался. Кем бы он ни был, но убивать его я не хочу. Пацан ведь толком и не пожил…

Даже при условии, что он тогда почти наверняка убьет меня.

Да и плевать. Я был настолько вымотан и выжат, что мне было все равно.

Пнув автомат ближе к нему, я жестами приказал поднять оружие.

Парень, испуганно глядя на меня, повиновался.

– А теперь вали отсюда, – я качнул пистолетом, указав рукой направление, – пошел вон!

Пацан меня понял.

Он медленно побрел прочь, то и дело оглядываясь. То ли боялся, что я все же пальну на прощание, то ли намереваясь пальнуть.

Ну и пусть.

Я вновь опустился на свое место.

В этот раз пистолет даже не было сил убирать. Просто положил рядом с собой.

Звуки начали отступать. Картинка перед глазами размывалась, а затем и вовсе на меня навалилась темнота и тишина…

***

Когда я очнулся, то…

Стоп! Чего? Я очнулся?

На удивление голова работала ясно, я мгновенно все вспомнил, особенно свои ощущения перед тем, как «выключился свет».

Мне должен был настать конец. У меня не было шанса выкарабкаться. Один, черт знает где, без лекарств, без надежды на прибытие помощи… Да не мог я выжить!

Но что-то окружение совершенно не походит на загробный мир.

Кстати, а где я вообще?

Сидел я у какого-то длинного столба. Руки мои были связаны позади, причем так крепко, что пошевелить ими я не мог. Подняться на ноги может и получилось бы, но я не спешил, осмотрелся по сторонам.

Какая-то железная платформа с высокими бортами. Но за ней явно пустыня.

Передо мной какие-то халупы, собранные из металлолома и всякого хлама.

Ага, вон и люди. Стоят и ходят по этой самой платформе. Выходят и заходят в «халупы».

Выглядят люди, кстати, странно – длинные светлые одежды, на головах… Как эта штука называется? Арафатки и тюрбаны. Лица у людей чуть темнее обычного, все обветренные… Мужики носят бороды, женщины в бесформенных балахонах, на головах что-то вроде платков, под которыми тщательно скрыты волосы, так, чтобы прямо ни одна прядь наружу не показалась.

Люди переговариваются между собой, но язык мне совершенно незнаком. Преобладают гортанные звуки. Много рычащих. Лающий какой-то язык.

И какого хрена я его не понимаю? У меня ведь есть встроенный в нейросеть переводчик… Или, может, язык, который я слышу, какой-то местечковый диалект? Может, эти люди живут на Лиме-Каприз небольшой диаспорой и этнос их (или народность – не знаю, как правильно) слишком малочислен, чтобы включать его в общий список языков, загруженных на переводчик?

Рядом со мной упала чья-то тень. Я повернул голову и увидел пацана лет двенадцати-четырнадцати.

Он показался мне знакомым. А не тот ли это, которого я чуть не пристрелил там, у разбитых мехов?

Пацан, увидев, что я гляжу на него, сорвался с места и с криками куда-то убежал.

Ну и ладно…я продолжил рассматривать окружающих меня людей.

Нет, но что за бедуины? И куда я попал?

Спустя пару минут ко мне подошел невысокий худой мужик, даже старик.

Он присел рядом, открутил крышку на фляге, которую держал в руках, и бесцеремонно сунул мне горлышко в рот.

Вода. Теплая, малоприятная, но вода. Пить я хотел, так что жадно припал, пил большими глотками.

Однако старик флягу довольно быстро забрал.

– Хиватыт-хиватыт! – сказал он с диким акцентом. – Много вода тожэ плох.