Влад Григорьев – Ты - это Я. (в трех частях) (страница 2)
— Готов! — ответил Валера с легкой улыбкой, хотя в глубине души у него тоже была тревога.
Когда они вошли в здание института, их встретили студенты старших курсов, которые принимали документы. Влад, с его уверенной походкой и ясным взглядом, прошел мимо, не замечая, как Валера немного отстал.
— Ваши документы, пожалуйста, — произнесла одна из старшекурсниц, взглянув на Влада с одобрением.
— Вот, — уверенно ответил он, протягивая папку.
— Все в порядке, можете проходить, — улыбнулась она, и Влад почувствовал, как радость наполняет его.
Но когда пришла очередь Валеры, его уверенность исчезла. Студенты, проверяющие документы, обменялись недоуменными взглядами.
— Извините, но мы не можем принять ваши документы, — произнес один из них, не скрывая своего недовольства. — У вас есть медицинская справка?
Валера, который с детства прихрамывал, почувствовал, как его лицо покраснело. Он знал, что это может стать причиной отказа, но все равно надеялся на лучшее.
— Я... я могу принести справку, — произнес он, но в его голосе уже не было уверенности.
— Простите, но у нас строгие требования. Мы не можем рисковать, — ответила другая студентка, и в ее голосе не было места для сомнений.
Валера, не желая унижаться, просто кивнул и, не сказав больше ни слова, вышел из института. Он направился к автобусной остановке, не зная, что делать дальше.
— Валера, подожди! — крикнул ему Влад, но тот лишь помахал рукой в ответ, не оборачиваясь.
Влад остался один. Ему выдали направление в общежитие и объяснили, когда начнутся приемные экзамены. Общежитие находилось недалеко, и вселение прошло без проблем. В комнате, куда его поселили, были еще три абитуриента.
Первым оказался Серега Ржановский из Краснодара. Он был полным, с веселым лицом и искоркой в глазах.
— Привет, я Серега! Можешь звать меня Серж — произнес он, протягивая руку для приветствия.
Влад назвал себя, чувствуя, как напряжение начинает уходить.
Вторым был Николай из Улан-Удэ. Он тоже немного прихрамывал, но это не помешало ему стать абитуриентом.
— Здорово, брат! — сказал он, кидая взгляд на Влада. — У тебя все в порядке? В приемной комиссии все гладко прошло?
— Да, мне повезло, а вот моему однокласснику Валере... - начал Влад. Все внимательно выслушали его, а у Николая лицо заметно помрачнело.
— Я тоже не без проблем. У меня была травма в детстве, но документы приняли. Сложно объяснить, как это происходит, — сказал он, и в его голосе звучала печаль.
Третий абитуриент, Петр из Шелехова, был более сдержанным. Он сидел на краю кровати и смотрел на своих новых соседей с интересом.
— Что, вечеринку устраиваем? — спросил он, когда Влад раскрыл бутылку вина, которая была припасена на этот случай.
В тот вечер, атмосфера в комнате стала по-настоящему дружелюбной. Смех, песни под гитару, разговоры о жизни — все это помогло Владу забыть о недавнем разочаровании.
— Давай споем что-нибудь вместе! — предложил Серега, беря гитару в руки.
— А давай! — поддержал его Николай.
Влад, почувствовав себя частью чего-то большего, тоже начал петь.
— А ты неплохо поешь, — заметил Серега, подмигнув ему.
— Спасибо
Душный воздух в приемной комиссии медицинского института висел густым сиропом, смешиваясь с запахом пыли от старых бумаг и всеобщего напряжения. Влад Григорьев, невысокий парень с еще не утраченной юношеской угловатостью, стоял перед высоким деревянным столом, чувствуя, как капли пота медленно сползают по позвоночнику. Химия – «удовлетворительно», физика – «хорошо». Остался последний рубеж – не профильный экзамен по русскому языку и литературе, одно сочинение. И все. Проходной балл был почти в кармане, конкурс после второго экзамена волшебным образом съежился до устрашающе реального один на одно место. Казалось, судьба подмигивает ему из-за стопки заявлений.
Но в голове звучал другой голос – настойчивый, чуть насмешливый, голос Сергея Ржановского, Сержа.
«Не надоело, Влад?» – будто эхо, отдавалось в его ушах. «Одиннадцать лет парты, учебников, зубрежки… и сразу еще семь? Медицина – это же каторга пожизненная! А?»
Серж, его друг и сосед по общежитию абитуриентов, свой второй экзамен «завалил» с каким-то странным облегчением. Вместо уныния его охватила странная эйфория безнаказанности. И он с удвоенной энергией принялся обрабатывать Влада.
«Слушай, брось ты эту затею!» – уговаривал Серж вечером, развалившись на койке в их тесной комнате на четверых, где воздух был густ от пыли, пота и юношеских амбиций. «Год – он же ничего не решает! Год свободы! Отдохнем по-человечески. От учебы, от этих конспектов, от вечного “надо”».
Влад морщился, пытаясь сосредоточиться на томике Достоевского для сочинения: «Серж, ну что ты несёшь? Я же почти поступил!»
«Почти – не значит совсем!» – парировал Серж, оживляясь. «А представь: работаем где-нибудь… хоть в ресторане официантами! Деньги свои, пусть небольшие, но свои. Вечера свободные. Весь Иркутск перед нами – Ангара, старые улочки, театры, может, даже девчонки какие… Увидим город, почувствуем его, а не только путь от общаги до института и обратно. Осмотримся. Головой подумаем. Может, и не медицина тебе нужна? А там, через год, с новыми силами, с деньгами на подготовку – возьмем любой вуз штурмом! Осознанно!»
Серж рисовал картины вольной жизни так ярко, что Влад, несмотря на изначальное сопротивление, стал ловить себя на мысли: «А что, если…?» Мысль о бесконечной учебной марафонской дистанции вдруг показалась невыносимой. Год передышки. Заработать. Увидеть жизнь за стенами учебных заведений. Осознать выбор. Идея, посеянная Сержем, пустила корни, тревожные и манящие одновременно.
И вот он стоял в приемной комиссии. Пожилая женщина с строгим пучком седых волос и в очках на кончике носа смотрела на него поверх документов.
- Григорьев? Русский и литература – завтра в десять, аудитория триста двадцать – автоматически произнесла она, протягивая ему пропуск.
Влад взял пропуск. Бумага была шершавой. Он глубоко вдохнул.
- Я… я документы забираю.
В приемной воцарилась тишина. Даже стук печатной машинки в углу смолк. Женщина подняла голову, очки съехали на кончик носа. Ее коллега, мужчина с усталым лицом, отложил папку.
- Что? – не поняла женщина.
- Я передумал сдавать. Прошу вернуть мои документы – голос Влада звучал ровнее, чем он ожидал, но внутри все дрожало.
- Молодой человек, вы… вы тронулись умом – в голосе женщины смешались искреннее изумление и профессиональное раздражение - У вас же фактически поступление в кармане! Конкурс один к одному! Завтра сочинение напишешь на троечку – и ты студент!
Мужчина присвистнул:
- Да он, Галя, золотой билет выкидывает! С ума спятил, парень!
- Решение принято – уперся Влад, чувствуя, как жар разливается по лицу и шее - Прошу вернуть документы.
Уговаривали его долго. Сулили блестящее будущее в белом халате, пугали безработицей и потерей года. Но чем больше они давили, тем тверже становился Влад. В этой внезапной твердости была и доля отчаяния, и азарт бунта против предопределенности. Наконец, с тяжелыми вздохами и качанием голов, документы были выданы. Папка с аттестатом, медицинской справкой и фотографиями показалась неожиданно легкой.
Когда Влад вернулся в комнату общежития, Серж, вскочил с койки как ужаленный.
- Ну? Сдал заявление?
- Забрал документы – коротко бросил Влад, швырнув папку на свою кровать.
Лицо Сержа расплылось в восторженной улыбке. Он схватил Влада в охапку, закружил: «Ура-а-а! Год свободы, брат! Год настоящей жизни!»
Из комнаты поступил только Николай, тихий и старательный парень из Улан-Удэ. Петр, не прошедший по конкурсу, молча собрал вещи и уехал домой, его место сразу заняли тени неопределенности. Теперь в комнате осталось трое: легальный Николай, погруженный в радостные хлопоты перед зачислением, и два «беглеца» – Влад и Серж. Они существовали здесь на птичьих правах. Комендантша, женщина с вечно недовольным выражением лица, вроде бы знала, но пока закрывала глаза – то ли из жалости, то ли по недосмотру. Главное – не попадаться ей на глаза лишний раз и не шуметь. Их койки стояли как призраки прежних обитателей, а вещи ютились в чемоданах под кроватями, готовые к быстрому исчезновению. По вечерам, когда Николай уходил в читалку, они шепотом строили планы. Воздух в комнате стал другим – пахло не учебой, а риском и неизвестностью.
Работу нашли быстро, почти не глядя. «СибСтройИзоляция» требовала изолировщиков.
-Работа не пыльная, в прямом смысле не скажешь, но платят хорошо, общежитие позже обещают – бодро рапортовал Серж, вернувшись с собеседования. Влад кивнул. Звучало сомнительно, но выбирать не приходилось.
5 утра. Иркутск только просыпался, окутанный прохладной дымкой. Влад и Серж, в старых, еще школьных трениках и потертых куртках, шли по пустынным улицам на окраину города, к гигантской стройплощадке новых микрорайонов. В кармане – скомканная бумажка с адресом проходной.
За высоким забором царил хаос и грохот. Рев экскаваторов, визг «болгарок», стук молотков, гул дизельных генераторов – все слилось в оглушительную симфонию труда. Пахло бетонной пылью, мазутом, свежеспиленным деревом и потом. Их встретил прораб, коренастый мужик лет пятидесяти с вечно недовольным лицом и хриплым голосом, пробивавшимся сквозь шум.