Влад Генделев – Три Свечи (страница 25)

Лебедев наконец сказал:

— Всё-таки возможно, что князь умер не от стилета.

Соболев повернулся.

— Нет.

— Но Корсаков...

— Корсаков сказал, что пока не знает, в каком состоянии было сердце Ардатова в момент ранения.

— Почти то же самое.

— Именно из таких «почти» потом рождаются неправильные обвинения.

Лебедев вздохнул.

— Хорошо. Что у нас есть точно?

Соболев загнул палец.

— Князя нашли со стилетом в груди.

Второй.

— Стилет, вероятнее всего, взяли из его собственной коллекции.

Третий.

— Следов борьбы мы пока не видим.

Четвёртый.

— Крови немного.

Пятый.

— Средняя из трёх свечей была намеренно погашена.

Шестой.

— В кабинете лежала папка, которой князь, судя по всему, занимался перед смертью.

Лебедев добавил:

— И он хотел поговорить с вами.

— Это тоже факт.

— Уже немало.

— Слишком много.

— Почему это плохо?

Соболев посмотрел на стол.

— Потому что каждая деталь требует объяснения. А человек любит объяснить всё сразу одним способом.

— Например?

— Убийца вошёл, поговорил с Ардатовым, погасил свечу, взял стилет, ударил, вытер оружие, забрал бумагу и ушёл.

Лебедев задумался.

— Звучит вполне разумно.

— Вот поэтому опасно.

— А что не так?

Соболев указал на подсвечник.

— Мы не знаем, что свечу гасил убийца.

Потом на шкаф.

— Не знаем, когда взяли стилет.

На папку.

— Не знаем, исчезло ли оттуда вообще что-нибудь.

На пятна крови.

— И пока даже не знаем наверняка, какую роль сыграл этот клинок в смерти Ардатова.

Он посмотрел на помощника.

— Стоит принять первую удобную картину — и дальше мы будем не искать правду, а подгонять под неё факты.

Лебедев медленно кивнул.

— Значит, начинаем сначала.

— Именно.

Соболев подошёл к двери.

— Фёдор Гаврилович ждёт?

— Да.

— Хорошо. Сначала камердинер. Потом те, кто подавал ужин.

— Семья?

— После.

— Почему?

Соболев надел перчатки.

— Потому что семье уже известно, какие вопросы задавала полиция. Они успели подумать, что отвечать.

— А слуги?

— Слуги тоже успели подумать.

— Тогда в чём разница?

Соболев открыл дверь.

— Они обычно не считают себя подозреваемыми.

Лебедев усмехнулся.

— Пока.