Влад Генделев – СЛЕПАЯ ТОЧКА (страница 28)
Вершинина — человек, связанный с его финансовыми делами.
Карташ — человек из прошлого, имевший основания ненавидеть его.
Ремез — давний партнёр.
Состав ужина выглядел странно, пока его считали обычным приглашением.
Но Звягин не собирал друзей.
Он собирал людей, которым хотел что-то сказать после кофе, причём заранее позаботился, чтобы прислуги в доме уже не было.
Значит, начинать следовало не с вопроса, кто из них хотел убить Звягина.
Начинать следовало с самого Звягина.
Берест медленно провёл линию под фамилиями и написал:
КТО ЗНАЛ ДО ПРИЕЗДА, ЧТО ИМЕННО ЗВЯГИН СОБИРАЕТСЯ ЗАКОНЧИТЬ?
Он перечитал вопрос.
Теперь тот был поставлен правильно.
Он не обвинял Ремеза.
Не превращал воспоминание секретаря в доказательство.
Не утверждал даже, что все пятеро были связаны одним событием.
Но вопрос уже можно было проверять.
А проверяемый вопрос стоил десятка красивых версий.
Берест закрыл блокнот, надел пальто и задержался у двери.
На руке снова были часы, которые спешили на семь минут.
Эту ошибку он знал.
Поэтому она не могла заставить его поверить в неправильное время.
В показаниях пятерых гостей тоже существовала ошибка. Возможно, всего одна.
Но там было хуже.
Никто пока не знал, где она находится.
Когда Берест вышел во двор, мокрый снег уже ложился на плечи пальто и не сразу таял. Он сел в машину, завёл двигатель и несколько секунд ждал, пока тёплый воздух очистит запотевшее стекло.
Перед ним была обычная московская улица: медленный поток машин, прохожие под зонтами, белая каша вдоль бордюра.
Игнат включил передачу.
И снова услышал в памяти слова секретаря:
«Если приедет, значит, понял».
Фраза была слишком удобной.
Именно поэтому доверять ей пока не следовало.
Сначала надо было установить, что Звягин сказал остальным. Потом — что сказал Ремезу. И только после этого решать, было ли вообще что-то, что Александр Ремез должен был понять.
Берест выехал со двора.
Через несколько минут вопрос всё ещё оставался с ним.
Четверым Звягин хотя бы обозначил причину, по которой хотел видеть их за своим столом.
Ремезу, возможно, объяснять её не понадобилось.
Если это действительно было так, оставалось выяснить одно:
что именно Александр Ремез знал ещё до того, как приехал в дом, где через несколько часов убили Вадима Звягина?
ГЛАВА V
Ирина
«Ты видел мир, но всё, что видел ты, — ничто.
Всё то, что говорил и слышал ты, — ничто».
Омар Хайям
К дому Звягина Берест приехал, когда мокрый снег окончательно превратился в дождь.
Белые пятна, ещё утром державшиеся на крышах машин, исчезли. Дорога блестела, по краям газона стояла вода, а голые ветви яблонь за оградой казались почти чёрными. Дом выглядел иначе, чем вчера. Не потому, что в нём что-то изменилось, — просто теперь здесь не было суеты первых часов после убийства.
У ворот дежурила машина.
В холле пахло влажной одеждой и кофе.
Гущин встретил Береста возле лестницы. Пиджак он снял, галстук ослабил и выглядел человеком, который уже успел прожить половину рабочего дня.
— Вы всё-таки приехали вовремя.
— Не доверяйте внешнему впечатлению. Мои часы утверждают обратное.
— Я уже понял, что с вашими часами лучше не спорить. Есть новости.
Берест снял пальто и повесил его на свободный крючок.
— Хорошие?
— Для следствия — да. Для семейного спокойствия Звягиных не очень.
Они прошли в небольшую комнату на первом этаже, где временно устроился Гущин. На столе лежали папки, ноутбук, несколько пластиковых пакетов с опечатанными документами.
Гущин закрыл дверь.
— Мы получили подтверждение, что примерно месяц назад Звягин начал менять завещание.
Берест сел напротив.
— Начал или изменил?
— Пока начал. Новый вариант готовил его нотариус. Подписать окончательно не успел.
— Что менялось?
— Существенная часть имущества, которая раньше переходила Ирине, должна была уйти в отдельную структуру. Что-то вроде фонда. Детали ещё уточняем. Павлу тоже доставалось меньше, чем по прежнему варианту.
Берест некоторое время молчал.
— Кто об этом знал?
— Нотариус. Звягин. И, судя по всему, Ирина.