Влад Генделев – Минута до полуночи (страница 5)
Клим завёл двигатель.
«Мазда» задумалась, словно рассматривала возможность отказаться.
— Даже не начинай.
Двигатель нехотя заработал.
На работу Фрязин приехал с опозданием на двенадцать минут.
Для кого-то это было мелочью.
Для Сергея Павловича Тарнова — почти мировоззрением.
Клим уже приготовился пройти по коридору максимально незаметно, когда навстречу ему вышел Артём Сиверцев.
Тридцать один год, высокий, худой, вечно чуть небритый и с выражением лица человека, который заранее знает, что сегодняшний день ничем хорошим не закончится.
— Я бы на твоём месте не раздевался, — сказал он.
Клим остановился.
— Если это шутка насчёт моего опоздания, то сегодня у неё особенно неудачное время.
— Я совершенно серьёзен. Тарнов спрашивал тебя минут десять назад, а когда начальник спрашивает человека до того, как тот успел снять куртку, это обычно означает либо повышение, либо неприятности.
— Учитывая мою карьеру, ставлю на второе.
— Я тоже. Хотя для полного счастья тебе сейчас не хватает только фразы: «Зайдите ко мне, Фрязин, и закройте дверь».
Клим посмотрел на него.
— Он именно так сказал?
— Почти. Только без фамилии. Видимо, решил не тратить слова.
— Кто у него?
— Веденин.
Фрязин невольно замедлил шаг.
— Борис Андреевич?
— Другого у нас пока не завели.
Это уже меняло дело.
Борис Андреевич Веденин работал следователем почти тридцать лет и относился к той редкой категории людей, присутствие которых в кабинете начальника редко означало что-то случайное.
Клим снял куртку.
— Значит, всё-таки разденусь.
Сиверцев усмехнулся.
— Смелый человек.
— Если через десять минут меня уволят, заберёшь кружку со стола.
— Какую именно? У тебя их три.
— Тогда две оставь как вещественные доказательства.
Клим постучал в кабинет Тарнова.
— Входи.
Сергей Павлович сидел за столом.
Веденин расположился у окна и держал в руках тонкую папку.
Он был крупным мужчиной пятидесяти одного года, с коротко подстриженными седыми волосами и спокойным тяжёлым взглядом. За годы работы Веденин приобрёл почти раздражающую способность слушать так, будто собеседник уже сказал что-то лишнее, просто пока сам этого не заметил.
Тарнов посмотрел на часы.
— Рад, что вы всё-таки решили присоединиться к коллективу.
— Пробки.
— Разумеется. Москва существует исключительно для того, чтобы мешать вам приезжать вовремя.
— Я давно это подозревал.
Веденин едва заметно усмехнулся.
Тарнов кивнул на стул.
— Садитесь. Есть дело.
Клим сел.
Начальник немного помолчал, словно давая ему возможность самостоятельно понять, что ничего хорошего дальше не последует.
— Сегодня ночью в квартире на Ленинградском проспекте нашли мёртвым Антона Сергеевича Белова. Пятьдесят два года, врач, заведующий отделением частной клиники. На первый взгляд — внезапная сердечная смерть.
Клим перевёл взгляд на папку в руках Веденина.
— Но если бы всё было именно так, меня бы сюда не звали.
— Очень приятно, что вы это понимаете без дополнительного обучения.
Тарнов достал фотографию и положил перед ним.
Кухня.
Мужчина лежит возле стола.
Опрокинутый стул.
Два стакана.
— Дверь квартиры была заперта изнутри. Два замка и цепочка. Окна закрыты, балкон заперт. Следов проникновения нет. Камеры в подъезде никого постороннего не показывают.
Клим взял фотографию.
— Кто обнаружил тело?
Тарнов ответил уже без прежней сухости:
— Спасатели. В двадцать три ноль четыре в службу сто двенадцать позвонил мужчина и сообщил, что из квартиры Белова несколько минут звучит пожарная сигнализация. Представился соседом.
— И сигнализация действительно работала?
— В этом как раз одна из странностей. Никакой пожарной сигнализации в квартире Белова не было.
Клим поднял глаза.
— Совсем?