Влад Генделев – Минута до полуночи (страница 16)

Он открыл шкаф.

Пустая вешалка рядом с пальто.

— Что на ней было?

Сиверцев посмотрел.

— Возможно, пиджак.

— Узнай у дочери, в чём Ратова была утром и что брала с собой.

— Уже ищем родственников.

Телефон Сиверцева зазвонил.

Он выслушал несколько фраз.

— Нашли дочь. Екатерина, двадцать два года. Живёт отдельно. Едет сюда.

Она приехала через сорок минут.

Высокая девушка, очень похожая на мать на фотографии.

Клим не стал разговаривать с ней в коридоре.

Их провели в небольшую комнату рядом с холлом.

Екатерина села, сцепив пальцы.

— Скажите мне прямо, мама погибла?

Клим ответил спокойно:

— У нас нет оснований утверждать, что она погибла. Сейчас мы пытаемся понять, где она находится и что произошло после того, как она вернулась в гостиницу.

— Но вы сказали по телефону, что она исчезла из номера.

— Она не находится там, хотя по камерам не видно, чтобы она выходила. Это странно, но само по себе ещё ничего не говорит о её состоянии.

Девушка несколько раз кивнула.

— Она кому-нибудь угрожала? Получала странные звонки? Говорила, что боится кого-то?

Екатерина задумалась.

— Последнюю неделю она была нервной. Но мама вообще не любила говорить о работе.

— Вы считали, что это связано с работой?

— Я сначала так думала.

— А потом?

Девушка посмотрела на Клима.

— Два дня назад она спросила меня очень странную вещь.

Клим почувствовал, как внутри всё напряглось.

— Какую именно?

— Она спросила, бывало ли у меня когда-нибудь так, что я помню не событие, а точное время, когда оно произошло. Не день. Не место. Именно минуту.

Сиверцев перестал писать.

Клим старался не показать реакции.

— Она привела пример?

— Да. Сказала: «Представь, что ты всю жизнь помнишь 21:16».

В комнате стало очень тихо.

Клим спросил:

— Вы уточнили, что она имела в виду?

— Конечно. Я даже засмеялась и спросила, почему именно 21:16. А мама сказала, что иногда одна минута портит всю жизнь.

— Больше ничего?

— Она сразу поменяла тему.

— Вы раньше слышали от неё это время?

— Никогда.

Клим переглянулся с Сиверцевым.

Теперь 21:16 принадлежало уже не только Белову.

Это было первое настоящее соединение двух людей.

Не пуговица.

Не краска.

Не стаканы.

Память.

— Ваша мать знала Антона Белова?

Екатерина нахмурилась.

— Я такого имени не помню.

— Может быть, лечилась у него или встречалась по работе?

— Не знаю. Она никогда не рассказывала.

— У неё были старые друзья или коллеги, о которых она в последнее время вспоминала?

— Я не замечала.

Клим сменил тему.

— Сегодня утром в чём она была?

— Светлая блузка, тёмные брюки. Пальто серое.

— Пиджак?

— Кажется, нет.

— Машиной пользовалась?

— Да. Она приехала на своём внедорожнике.