Влад Генделев – Девятая дверь (страница 4)
— Вы сегодня необычайно уверены в устройстве мира, Дмитрий Петрович.
— Кто-то из нас должен им оставаться.
Он подошёл к Тальбергу.
Покойный сидел в тяжёлом кресле. Спина почти прямая, голова немного склонена к правому плечу, руки лежат на подлокотниках. Глаза открыты.
На лице застыл страх.
Соболев видел множество мёртвых и давно научился не приписывать выражению лица покойника слишком большого значения. Смерть могла оставить гримасу, не имевшую ничего общего с последними чувствами человека.
Но здесь было трудно отделаться от впечатления, что Тальберг перед смертью увидел нечто такое, чего ждал и всё равно не смог вынести.
— Рана? — спросил Соболев.
Климовский осторожно раздвинул края жилета.
На белой сорочке темнело большое пятно.
— Вот. Узкое лезвие вошло ниже левой ключицы. Направление сверху вниз и немного внутрь.
— Сердце?
— Вероятнее, крупный сосуд. После вскрытия скажу точнее.
Соболев наклонился.
— Для такой раны крови вокруг тела мало.
— Именно.
— Зато на стене много.
Доктор посмотрел на надпись.
ВОСЕМЬ УЖЕ ПРИШЛИ.
ДЕВЯТЫЙ ОТКРОЕТ ДВЕРЬ.
— Значительная её часть там, — сказал Климовский.
Соболев подошёл ближе.
Буквы были крупными, нарочито неровными. Но чем дольше он их рассматривал, тем меньше видел в них беспорядка.
Строки не сползали.
Расстояния между словами сохранялись.
Высота букв была почти одинаковой.
Писавший прекрасно контролировал руку.
— Это не писал умирающий человек.
— Почему?
— Потому что нас слишком старательно убеждают в обратном. Посмотрите. Буквы должны казаться судорожными, а строка идёт ровно. Автор изображал человека, теряющего силы, но забывал, что одновременно следит за расстоянием между словами.
— Значит, убийца?
— Или тот, кто хотел, чтобы мы сразу подумали об убийце.
Климовский посмотрел на него с лёгким раздражением.
— Вы намерены сомневаться даже в собственных выводах?
— Особенно в собственных.
Соболев обвёл взглядом комнату.
— На что?
— Вот это и предстоит понять.
В дверях появился молодой человек в расстёгнутой шинели.
— Дмитрий Петрович.
Соболев посмотрел на часы.
— Быстро добрались.
Лебедев снял фуражку.
— Извозчик попался хороший. Правда, возле дома уже толпа. Кто-то рассказывает, будто здесь убили троих и у одного не нашли головы.
— К утру убитых станет девять, а головы не найдут ни у кого.
Лебедев хотел улыбнуться, но увидел комнату.
— Сильно постарались, — наконец сказал он.
Соболев посмотрел на помощника с одобрением.
— Именно. Начинайте со стены.
Он показал на цепочку следов.
— За ней малая гостиная. Простучите кладку с обеих сторон, измерьте толщину, проверьте пол, потолок, вентиляцию и дымоходы.
Лебедев присел возле ближайшего отпечатка.
— Следы настоящие?
— Определите.
— Они действительно выходят из стены.
— Они действительно создают такое впечатление. Это не одно и то же.
Лебедев поднялся.
— А если прохода нет?
— Проверите второй раз.
— А после второго?
— Начнёте думать, как оставить след ногой там, куда нога не ступала.
Лебедев кивнул.
— Теперь понятно.
— Потом займитесь прислугой. Кто последним видел Тальберга живым, что он ел, что пил, какие письма получил, кто посещал дом за последние три дня. Время записывайте точно, насколько это возможно.
— Хорошо.