Влад Генделев – Девятая дверь (страница 20)
— Это уже хуже.
— Почему?
— Потому что я не знаю, что сказать.
— Это хороший повод ничего не говорить.
— Там человек.
— Там изображение, похожее на человека.
— А перед зеркалом пусто.
— Возможно, ошибка выдержки. Двойная экспозиция. Повреждение негатива.
— Вы верите в это?
Соболев не ответил сразу.
— Я верю, что фотография не становится привидением только потому, что мы пока не знаем, как она получилась.
Лебедев снова посмотрел на снимок.
— Восемь людей перед зеркалом.
— Да.
— И девятый в отражении.
Соболев закрыл журнал, но ладонь оставил на обложке.
Восемь медальонов.
Восемь молодых мужчин.
И девятая фигура.
Число начинало повторяться слишком настойчиво.
— Нам нужен оригинал фотографии, — сказал Соболев.
— Думаете, в журнале дефект печати?
— Узнаем.
— И список этих восьмерых.
— Да.
— А девятый?
Соболев посмотрел на потемневшую фотографию.
— Если он был человеком, найдём имя.
— А если нет?
Соболев поднялся.
— Тогда, Лебедев, придётся признать, что доктор Климовский слишком рано отказался пересматривать устройство мира.
Он надел пальто.
Лебедев ещё раз взглянул на зеркало.
— Куда теперь?
— Домой.
Помощник удивился.
— Домой?
— Уже вечер.
— Но дело…
— Дело никуда не денется.
Соболев застегнул пальто.
— А человек, который двое суток не спит, начинает видеть девятых людей даже там, где их действительно нет.
Лебедев усмехнулся.
— Значит, до утра?
— До восьми.
— А если убийца не отдыхает?
Соболев задержался у двери.
— Убийца как раз отдыхает.
— Откуда вы знаете?
— Потому что он уже сделал то, что хотел. Мы нашли второго. Увидели маску. Прочитали надпись. Нашли цифру. Теперь ему нужно, чтобы мы начали думать о третьем.
Лебедев помрачнел.
— И мы начали.
— Да.
Они вышли из архива.
На улице уже темнело.
Снег почти перестал.
Город медленно возвращался к обычной жизни: зажигались окна, проезжали экипажи, где-то звонили церковные колокола.
Соболев ехал домой один.
В квартире было тихо.
Он снял пальто, прошёл в кабинет и только там почувствовал, насколько устал.
На письменном столе лежали старые карманные часы, которые он разбирал уже несколько вечеров подряд. Рядом — маленькая отвёртка, лупа и несколько крошечных винтов, аккуратно сложенных на блюдце.
Соболев сел.
Несколько минут просто смотрел на механизм.
В вещах ему нравилось одно: если часы не шли, причина существовала.
Сломанная пружина. Изношенная шестерня. Погнутый зубец.