Влад Генделев – Черт в табакерке (страница 18)

— Серьёзный покупатель спросит, почему заключения нет.

— Найдёте другого эксперта.

— После смерти Коренева? Любой другой мастер будет особенно осторожен.

Соболев согласился.

Мотив у Расторгуева существовал.

Но выгода от смерти была далеко не такой очевидной, как казалось сначала.

— Вы видели, как работал механизм после ремонта?

— Видел.

— Кто показывал?

— Ведрин. Потом Коренев.

— Значит, вы знали, что фигурка выскакивает.

— Конечно.

— Кто ещё мог видеть?

Расторгуев задумался.

— В мастерской в тот день был Фёдор Карпович. Заходил несколько раз. Видел ли именно момент проверки — не скажу.

— Илья?

— При мне его не было.

— Хорошо.

Соболев поднялся.

— Ещё одно. После разговора с Кореневым вы сообщали Ведрину, что мастер собирается с ним говорить?

— Нет.

— Почему?

— Был зол на обоих.

— Настолько, что решили не вмешиваться?

— Иногда человек просто хочет уйти и оставить остальных разбираться без него.

— Это звучит удивительно здраво.

— Я не всё время торгую табакерками, Дмитрий Петрович.

На улице Лебедев некоторое время молчал.

Потом сказал:

— Мне он нравится меньше, чем Ведрин.

— Как человек?

— Как подозреваемый.

— Почему?

— Мотив есть, но выглядит слишком деловым. Он потерял бы сделку, но не жизнь.

— Людей убивают и за меньшие деньги.

— Да, но он будто сам понимает последствия лучше остальных.

— Это не оправдание.

— Я знаю.

Лебедев немного подумал.

— Зато алиби у него должно быть хорошим.

— Проверим.

— Если подтвердится, останутся Ведрин и Илья.

— И ещё сам вечер.

— Что значит «сам вечер»?

— Пока мы знаем, кто приходил. Но ещё не знаем точно, кто когда ушёл и кто видел Коренева последним.

— Синицын.

— Один из тех, кто может помочь восстановить время. Но сначала проверим остальных.

Лебедев кивнул.

— То есть пока не превращаем приказчика в отдельную фигуру.

— А зачем?

— Не знаю.

— Вот именно.

Они поехали к ресторану «Медведь».

Алиби Расторгуева подтвердилось быстрее, чем ожидалось.

Управляющий вспомнил его хорошо.

— Григорий Павлович приехал около семи. Сидел с господином Щукиным и господином Дроздовым. Ужинали долго.

— Он выходил?

— В гардероб, один раз поговорить со знакомым в соседнем зале. Но ресторан не покидал.

— До какого времени?

— После одиннадцати точно. Потом я уже не смотрел.

Один из официантов подтвердил то же.

Лебедев записал.

Когда они вышли, он сказал:

— Значит, Расторгуев почти отпадает.

— Как непосредственный убийца — да.