Влад Эверест – Защитник Аурелии. Часть 1. «Безымянный» (страница 2)
Марк подошёл к саням.
Дарен стоял у заднего борта, приподняв край рогожи. Под тканью виднелись тюки, ящики, бочонок – всё, что Марк разглядел издалека. Но Дарен смотрел не на них.
– Что там?
Вместо ответа Дарен откинул рогожу целиком.
В углу саней, под грудой тряпья, скорчилось человеческое тело. Девушка – совсем юная, не старше пятнадцати-шестнадцати. Руки связаны за спиной, рот заткнут грязной тряпкой. Глаза – огромные, полные животного ужаса – смотрели на двух вооружённых мужчин.
Синяки на лице. Ссадины на запястьях. Разорванный ворот платья.
Марк тихо выругался. Дарен уже резал верёвки своим ножом. Девчонка дёрнулась от прикосновения, замычала сквозь кляп.
– Тихо, – мягко сказал Дарен. Его обычно суровый голос звучал почти нежно. – Всё кончилось. Они мертвы. Ты в безопасности.
Он вытащил тряпку у неё изо рта. Девушка судорожно вздохнула, закашлялась. Её трясло – то ли от холода, то ли от пережитого. Скорее всего, от того и другого.
– Как тебя зовут? – спросил Дарен.
Она смотрела на него, не отвечая. Потом её взгляд переместился на Марка – на его окровавленный доспех, на меч у пояса, на неподвижное лицо – и она вздрогнула.
Марк отступил на шаг. Он знал, как выглядит. Знал, какое впечатление производит. Дарен справится лучше.
– Мы не причиним тебе вреда, – продолжал Дарен, разрезая последние путы. – Мы убили тех, кто тебя схватил. Понимаешь?
Несколько секунд тишины. Потом девушка кивнула – едва заметно.
– М-мира, – прошептала она. – Меня зовут Мира.
1.4. Решение
Дарен помог девушке выбраться из саней и усадил на один из тюков. Накинул ей на плечи свой плащ – она куталась в него, как в спасательный круг, всё ещё дрожа. Марк держался в стороне, наблюдая. Дарен лучше умел говорить с испуганными людьми. У него получалось быть… человечным.
– Откуда ты? – спросил Дарен. – Из какой деревни?
– О-ольховка. – Голос у неё был хриплый, надломленный. – Два дня на юг.
– Что случилось?
Мира сглотнула. Её взгляд скользнул к телам на снегу, потом быстро отвернулась.
– Мы с отцом везли зерно на мельницу. Они… – Она запнулась. – Они выскочили из леса. Отец пытался… он…
Голос оборвался. Слёзы потекли по щекам, прочерчивая дорожки на грязном лице.
Марк не спрашивал, что случилось с отцом. И так было ясно.
– Они не… – Дарен замялся, подбирая слова. – Тебя не…
– Главный сказал – сначала в лагерь. – Мира всхлипнула. – Сказал, там удобнее.
Марк сжал челюсть. Толмер хотел развлечься в комфорте. Тварь. Хорошо, что он убил его быстро. Плохо, что не помучил.
– Сколько дней назад тебя схватили? – спросил он.
Мира вздрогнула от его голоса – низкого, ровного, лишённого тепла. Но ответила:
– Три… кажется. Я не уверена.
Три дня в плену у бандитов. Три дня страха, неизвестности, ожидания худшего. Марк видел такое раньше. Некоторые ломались навсегда. Другие выкарабкивались. Время покажет, к какой категории относится эта девчонка.
– Ольховка на юг, – сказал Дарен, обращаясь к Марку. – Два дня крюк.
– Я знаю.
– Мы можем оставить её в Вернхолде. Там найдётся кто-нибудь…
– Нет. – Мира вскинула голову, в глазах мелькнула паника. – Пожалуйста. Там тётя… она единственная, кто остался. Пожалуйста.
Марк смотрел на неё. Измученное лицо. Синяки. Разорванное платье. Дрожащие руки. Сирота – как и он когда-то. Только ей повезло меньше. Или больше, смотря как считать.
Два дня на юг – это крюк, потерянное время, задержка с получением награды. Расчётливая часть его разума уже подсчитывала убытки. Ещё четыре дня пути. Еда. Фураж для лошадей. Возможные неприятности по дороге. Но другая часть – та, которую он обычно старался не слушать – смотрела на эту девчонку и молчала.
– Едем в Ольховку, – сказал он наконец.
Дарен кивнул, словно и не ожидал иного ответа. Мира уставилась на Марка с чем-то похожим на недоверие.
– Вы… правда?
– Я не повторяю дважды.
Он отвернулся, направляясь к лошадям бандитов. Нужно отобрать лучших, остальных продадут в ближайшем селе. Поклажу тоже стоило перебрать – что-то можно забрать, что-то бросить.
– Марк.
Голос Дарена. Марк обернулся. Друг смотрел на него с тем странным выражением, которое появлялось всё чаще в последнее время. Не осуждение. Не удивление. Что-то похожее на… уважение? Понимание?
– Что?
– Ничего. – Дарен чуть улыбнулся. – Просто думаю, что ты не такой мерзавец, каким хочешь казаться.
Марк не ответил. Он никогда не знал, что говорить на такие вещи.
Через полчаса они выехали на тракт, оставляя за собой восемь тел на снегу и воронов, уже кружащих над поживой. Мира сидела на одной из трофейных лошадей, закутанная в плащ Дарена, и смотрела прямо перед собой пустым взглядом. Марк ехал впереди. Не оглядывался. Но он знал – что-то изменилось сегодня. Что-то маленькое, едва заметное. Трещина в стене, которую он строил вокруг себя двенадцать лет.
Он не был уверен, хорошо это или плохо.
Глава II. Дорога в Ольховку.
Глава 2: Дорога в Ольховку
2.1. Спутница поневоле
Первый день пути прошёл в молчании.
Мира ехала между ними – Марк впереди, Дарен замыкал, – и за все часы не произнесла ни слова. Она сидела в седле ссутулившись, закутанная в плащ так, что виднелись только глаза, и смотрела куда-то сквозь заснеженный лес, будто не видя его. Марк узнавал этот взгляд. Взгляд человека, который ещё не до конца поверил, что кошмар закончился. Который ждёт, что вот-вот проснётся и окажется снова в тех санях, со связанными руками и кляпом во рту.
Он не пытался с ней заговорить. Не его дело. Дарен пару раз предлагал ей воды, сушёного мяса, спрашивал, не замёрзла ли – она отвечала односложно, почти не глядя на него. К вечеру сдалась усталости и начала клевать носом в седле, рискуя свалиться. Пришлось остановиться раньше, чем планировали.
Они нашли укрытие в овраге под старой елью, чьи ветви образовывали подобие шатра. Снег здесь лежал тоньше, и земля под слоем опавшей хвои была почти сухой. Марк развёл костёр, пока Дарен занимался лошадьми. Мира сидела у огня, подтянув колени к груди, и смотрела в пламя. Отблески плясали на её лице, делая синяки ещё заметнее.
Ей было пятнадцать, может, шестнадцать. Возраст, когда девушки в деревнях уже начинают заглядываться на парней, мечтать о свадьбе, о собственном доме. Три дня назад она ехала с отцом на мельницу, и самой большой её заботой было, наверное, успеют ли они вернуться до темноты. А потом из леса выскочили люди с оружием, и всё изменилось навсегда.
Марк подбросил веток в огонь. Искры взметнулись в тёмное небо, смешиваясь со звёздами.
Он думал о своём детстве. О приюте «Милость Императора» – звучное название для места, где детей били за лишний кусок хлеба и запирали в подвале за непослушание. О голоде, холоде, о старших мальчишках, которые отнимали еду у слабых. О ночах, когда он лежал на жёсткой койке и мечтал, что однажды станет достаточно сильным, чтобы никто больше не смог его обидеть. Он стал сильным. Он стал достаточно опасным, чтобы большинство людей обходило его стороной. И всё равно иногда, глядя на таких, как эта девчонка, он чувствовал отголосок той старой, детской беспомощности.
Дарен вернулся от лошадей и сел рядом, вытянув ноги к огню. Некоторое время они молчали, слушая треск поленьев и далёкий крик совы.
– Она уснула, – тихо сказал Дарен, кивнув в сторону Миры.
Марк глянул. Действительно – девушка привалилась к стволу ели, глаза закрыты, дыхание ровное. Сон сморил её прямо сидя, не дав даже лечь. Тело взяло своё, несмотря на страх и горе.
– Крепкая, – заметил Дарен. – После такого многие бы сломались.
– Ещё рано говорить.
– Ты всегда такой оптимист?