Влад Эверест – Мировая в огне. Книга 3. Зеленый Ад (страница 1)
Влад Эверест
Мировая в огне. Книга 3. Зеленый Ад
Пролог. Рейс 815.
В просторном салоне бизнес-класса трансокеанского лайнера, летящего сквозь ночь на высоте десяти тысяч метров, царил полумрак. Большинство пассажиров уже спали, укутавшись в мягкие пледы с логотипом авиакомпании, но в пятом ряду жизнь кипела. Здесь, оккупировав центральные места, расположилась странная компания из пяти мужчин, каждый из которых выглядел так, словно сбежал со съемочной площадки военного фильма. Они летели в Калифорнию на «Living History» – главный фестиваль исторической реконструкции, где планировали на три дня забыть о современном мире.
Джон Макклейн, бывший боец SWAT из Оклахомы, а ныне инструктор по тактической стрельбе, сидел у иллюминатора. Его внушительная фигура – метр девяносто пять роста и сто двадцать килограммов мышц – с трудом умещалась даже в широком кресле бизнес-класса. Он был одет в футболку с принтом «USMC», на коленях лежала ковбойская шляпа, а в руках он вертел тяжелую, хромированную зажигалку Zippo, ритмично щелкая крышкой: клац-чпок, клац-чпок. Этот звук действовал на нервы педантичному соседу, но Джон не обращал внимания. Он был взвинчен, как перед штурмом наркопритона.
– Эй, Вик! – Джон толкнул локтем в бок сидевшего посередине Виктора Волкова, крепкого русского с ежиком седеющих волос. – Ты спишь, что ли? Брось, отоспимся в окопах. Спорим на ящик «Бадвайзера», что мои парни из 1-й дивизии морской пехоты на фестивале надерут задницу твоим красноармейцам в сценарном бою? У нас огневая мощь выше. «Томпсоны», «Бары», огнеметы. Против ваших «мосинок» – это как танк против велосипеда.
Виктор приоткрыл один глаз, лениво потянулся и усмехнулся:
– Огневая мощь – это хорошо, Джонни. Но у нас есть дух. И саперные лопатки. В ближнем бою твои «Томпсоны» не помогут, когда тебе череп проломят.
– Дух! – хохотнул Джон так, что стюардесса в другом конце салона вздрогнула. – Дух хорош, когда есть патроны. А у нас их будет гора. Я везу с собой в багаже реплику пулемета Браунинга M1919. Зверь-машина! Таможенники в аэропорту чуть инфаркт не схватили, когда увидели ствол на сканере. Пришлось показывать лицензию коллекционера и три раза объяснять, что он стреляет только газом.
Джон отвернулся к иллюминатору. Там, внизу, под крылом с мигающим стробоскопом, лежала бесконечная, бархатная чернота Тихого океана. Ни огонька, ни корабля. Только бездна.
– Красота, – пробормотал он, прижавшись лбом к холодному стеклу. – Вот бы сейчас на Гавайи, а? Забить на фестиваль, лечь на пляже Вайкики, взять ледяное пиво, смотреть на девочек в юбках из травы… А мы летим в пыль и грязь.
– Ты сам этого хотел, Джон, – заметил Клаус фон Штайнер, сидевший справа, у прохода. Немецкий инженер не спал. Он что-то чертил стилусом на планшете, поправляя очки в тонкой оправе. На его столике стоял идеальный порядок: салфетка, стакан воды, планшет. – Реконструкция требует жертв. Комфорт – это для туристов.
– Скучные вы, европейцы, – Джон зевнул, обнажив крепкие зубы. – Никакого романтизма. Вот Артур меня понимает. Эй, Арти!
Он попытался дотянуться через проход до британца Артура, который спал в соседнем ряду, надвинув кепку на глаза, но не достал.
– Оставь его, – сказал Виктор. – Пусть спит.
В переднем ряду, спиной к ним, сидел Кенджи. Японец был неподвижен, как статуя Будды. Он надел наушники и, казалось, медитировал, полностью отрешившись от суеты салона.
– И самурай наш в нирване, – хмыкнул Джон. – Ладно. Пойду разомну ноги. Затекли, сил нет. Этот «Боинг» строили для карликов.
Джон попытался встать, но Виктор опередил его.
– Сиди, Джонни. Я сам выйду. Мне тоже надо… освежиться.
Виктор отстегнул ремень безопасности. В ногах у него стоял огромный, туго набитый гермомешок, который он, вопреки правилам, протащил в салон. Виктор подхватил его.
– Ты с мешком в туалет? – удивился Клаус, отрываясь от чертежа.
– Привычка, – бросил Виктор. – Все свое ношу с собой.
Он шагнул в проход, протискиваясь мимо Клауса.
Джон остался сидеть у окна, глядя на удаляющуюся спину друга. В этот момент он почувствовал странную вибрацию. Не звук, а дрожь, прошедшую по корпусу самолета, как будто гигантская струна лопнула где-то в недрах конструкции.
– Эй, шеф! – крикнул он вполголоса, обращаясь к невидимому пилоту. – Полегче на поворотах! Дрова везешь?Но шутка застряла в горле.
Свет в салоне мигнул раз, другой, и погас окончательно. Включилось аварийное освещение, залившее все пространство зловещим, кроваво-красным светом. Пассажиры начали просыпаться, послышались испуганные возгласы.
А за окном…
Джон прильнул к стеклу. Небо, еще секунду назад черное и спокойное, вдруг полыхнуло. Это была не молния. Это был свет… зеленый? Тошнотворно-яркий, ядовитый, неестественный цвет, который, казалось, исходил не снаружи, а из самой ткани пространства. Небо словно разорвало изнутри.
Монотонный гул турбин сменился визгом разрываемого металла и воем ветра. Самолет клюнул носом.
– Oh, shit… – выдохнул Джон, вжимаясь в кресло.
Гравитация сошла с ума. Пол ушел из-под ног. Джона вдавило в сиденье с такой силой, что потемнело в глазах. Он увидел, как Кенджи в переднем ряду обернулся. Лицо японца было перекошено не страхом, а странным, пугающим пониманием. Он смотрел прямо на Джона, и его губы шевелились, словно он читал мантру.
Потом самолет тряхнуло так, что зубы лязгнули. Обшивка над головой лопнула с треском, похожим на выстрел пушки. В салон ворвался ледяной ураган, срывая обшивку, вырывая вещи из рук.
Джон увидел, как Виктора, который стоял в проходе, подбросило к потолку, а потом швырнуло назад, в хвост самолета. Клаус вцепился в подлокотники, его планшет улетел в вихре бумаг и мусора.
– Держись!!! – заорал Джон, но его крик потонул в реве катастрофы.
Мир вокруг свернулся в спираль, зеленый свет залил глаза, выжигая сетчатку. Сознание погасло, как выключенный телевизор. Осталась только пустота и ощущение падения в бесконечность.
Глава 1. Утро, которого не было.
Первое чувство, которое вернулось к Джону Макклейну из черной бездны небытия, была боль. Тупая, пульсирующая, всеобъемлющая боль, словно его огромное тело пропустили через промышленную мясорубку, а потом небрежно, наспех собрали заново, забыв прикрутить пару важных деталей и перепутав нервные окончания. Он лежал на спине, раскинув руки крестом, и смотрел в бесконечный, колышущийся зеленый потолок. Это были листья. Огромные, мясистые, глянцевые листья древних папоротников и пальм, которые сплетались в плотный, непроницаемый купол, надежно закрывая небо. Сквозь прорехи в листве, как через амбразуры, пробивались яркие, слепящие, кинжальные лучи солнца, разрезая влажный полумрак столбами света, в которых танцевали пылинки и мошки.
Воздух был густым, липким, тяжелым, как в перетопленной русской бане. Он пах гнилью, прелой листвой, мокрой землей, плесенью и приторно-сладким, дурманящим ароматом незнакомых тропических цветов, от которого кружилась голова и подступала тошнота. И звуки. Джунгли не молчали ни секунды. Они орали, кричали, стрекотали, жужжали, шипели и ухали тысячами голосов невидимых существ, создавая какофонию жизни, в которой человек был лишним.
Джон попытался сесть. Мир качнулся, накренился и поплыл перед глазами. К горлу подступил ком.
– Твою мать… – прохрипел он, сплевывая вязкую слюну. Голос был сиплым, каркающим, чужим, словно он молчал неделю или кричал до срыва связок. Язык распух и прилип к небу.
Он посмотрел на себя. На нем была его любимая серая футболка с выцветшим логотипом Корпуса морской пехоты США – теперь грязная, пропитанная потом, покрытая зелеными пятнами и порванная на плече. Джинсы «Levi’s» были покрыты коркой глины и слизи. Новые трекинговые кроссовки «Nike», купленные специально для поездки за бешеные деньги, чудом остались на ногах, хотя шнурки развязались и были забиты грязью.
– Где я? – он с трудом сфокусировал взгляд, пытаясь отогнать дурноту. – Гавайи? Мы упали на Гавайи? Или это какой-то затерянный остров в Тихом океане, вроде того, где снимали «Кинг-Конга»?
Но это было не похоже на туристический курорт с открытки. Это были дикие, первобытные, непроходимые джунгли, которые не видели топора. Лианы толщиной с руку свисали с деревьев, как петли виселиц, готовые удавить. Под ногами чавкала болотистая почва, покрытая толстым слоем гниющих растений, в котором кишмя кишели насекомые. В воздухе висели тучи москитов, которые уже начали пить его кровь.
Джон встал, пошатываясь, хватаясь за ствол дерева, покрытый влажным мхом. Он был огромным мужчиной – метр девяносто пять роста, сто двадцать килограммов мышц и живого веса, бывший борец и спецназовец, – но сейчас он чувствовал себя маленьким, слабым, разбитым и уязвимым, как ребенок, потерявшийся в огромном, враждебном лесу.
Он похлопал по карманам, проверяя содержимое. Смартфон. Он достал его дрожащими пальцами. Экран был разбит в мелкую крошку, паутина трещин покрывала стекло, корпус погнут буквой «Г». Бесполезный кусок пластика, стекла и микросхем.
– Связи нет, – констатировал он мрачно. – Навигатора нет. Интернета нет. Класс. Робинзон Крузо с айфоном.
В другом кармане нашлась зажигалка Zippo. Тяжелая, хромированная, с гравировкой орла. Он щелкнул крышкой. Язычок пламени, ровный и сильный, осветил полумрак, пахнуло бензином. Работает. Уже что-то. Огонь – это жизнь, это защита, это надежда.