Влад Эверест – Этерия. Колыбель. Выхода нет (страница 5)

Глава 2. Свет в сточной канаве.

Переулок, в который юркнул карлик, словно ножом отрезал Алекса от остального города. Шум и гам рыночной площади – крики торговцев, звон металла, ругань игроков – остались за спиной, сменившись давящей, неуютной тишиной. Здесь звуки были другими, интимными и оттого пугающими: где-то капала вода, гулко ударяясь о камень, скрипела на ветру плохо закрепленная ставня, а под ногами противно, с влажным причмокиванием, чавкала грязь.

Этот район «Тихой Гавани» разительно отличался от центральной улицы. Здесь дома стояли теснее, нависая над узким проходом вторыми этажами, словно пытаясь соприкоснуться прогнившими крышами и закрыть небо. Стены были покрыты пятнами черной плесени и копоти, окна первых этажей заколочены досками крест-накрест. Запах здесь стоял тяжелый, почти осязаемый – смесь гниющих отходов, сырости и чего-то кислого, похожего на дешевое пойло и рвоту.

Алекс прижался к шершавой стене дома, стараясь слиться с тенью. Сердце колотилось так сильно, что казалось, этот стук слышен на всю улицу. Впереди, метрах в двадцати, мелькала синяя шляпа с потрепанным пером. Карлик семенил по грязи на удивление быстро, смешно перебирая короткими ножками. Он то и дело оглядывался, нервно дергая головой, и прижимал к груди драгоценный сверток, спрятанный под полой бархатного камзола.

Алекс двинулся следом.

«Стелс-миссия в тяжелых сапогах, отлично», – подумал он с мрачным сарказмом.

Его обувь, рассчитанная на марш-броски и удары по голени, была совершенно непригодна для шпионажа. Каждый шаг по раскисшей жиже звучал как шлепок мокрой тряпкой. Приходилось напрягать зрение, выискивая островки более сухой земли или камни, но в полумраке переулка это было непросто.

Левая рука, замотанная окровавленной тряпкой, ныла тупой, пульсирующей болью. Рана подсыхала, стягивая кожу, и каждое резкое движение отзывалось вспышкой жжения. Но эта боль держала сознание в тонусе. Она напоминала: ты не в игре, ты в реальности, где ошибка стоит жизни.

Алекс увидел, что карлик остановился. Он стоял перед высокой деревянной дверью, врезанной прямо в глухую каменную стену какого-то склада. Дверь выглядела массивной, обитой ржавым железом. Карлик огляделся по сторонам – его маленькие глазки-бусинки быстро пробежались по окнам и крышам, – а затем трижды постучал условным стуком: два быстрых удара, пауза, один сильный.

Тишина. Никто не открыл.

Снивел постучал снова, на этот раз настойчивее и нервнее.

– Да открывайте же, черви! – донесся до Алекса его сдавленный шепот. – Это я! У меня товар!

Дверь так и осталась закрытой. Карлик выругался, пнув дерево носком сапога, и, поправив шляпу, засеменил дальше вдоль стены, явно направляясь к черному ходу или другому укрытию.

Снивел свернул за угол покосившегося сарая. Алекс ускорил шаг, пригибаясь. Он прошел мимо кучи тряпья, сваленной у стены, и едва не вскрикнул, когда куча зашевелилась. Из-под грязного одеяла на него глянули глаза. Маленькие, голубые, полные безумия глаза человека.

– Блестяшки… – прошипел человек беззубым ртом, протягивая костлявую руку. – Дай блестяшку… Система не дает еды… Система лжет…

Алекс отшатнулся, чувствуя ледяной холод в животе.

[Оникс. Вор. Уровень 1. Ранг: F] – бесстрастно сообщила Система.

Это был игрок. Такой же, как он. Тот, кто сдался. Кто не смог убить свои «семь тысяч варгов» и сломался.

«Вот твое будущее, Алекс, – шепнул внутренний голос. – Если ты сейчас облажаешься, ты закончишь так же. Будешь гнить в переулке, выпрашивая медяки у новичков».

Этот страх оказался сильнее осторожности. Он должен получить этот квест. Он должен узнать, что в свитке. Любой ценой.

Карлик впереди свернул в тупиковый двор, заваленный строительным хламом и бочками. Алекс, крадучись, подошел к повороту. Он не стал высовываться сразу, а прислушался. Шаги стихли. Вместо них послышался другой звук – тихий, неприятный смешок. И характерный звук стали, покидающей ножны.

– Ну здравствуй, коротышка, – прозвучал незнакомый голос. Гнусавый, тягучий, с откровенной издевкой. – Далеко собрался?

Алекс осторожно выглянул, используя щель между досками старого забора. Тупик. Три глухие стены и куча мусора. Карлик стоял спиной к стене, прижимая сверток к животу так, словно хотел вдавить его в себя. Его шляпа съехала набок, лицо посерело от страха.

Напротив него стояли двое. Они вышли из тени нагромождения ящиков, отрезая путь к отступлению. Типичные хищники городских джунглей.

Первый – высокий, тощий как жердь человек с сальными длинными волосами, свисающими паклей. Он был одет в драную серую тунику, а в руке вертел кривой, ржавый нож.

Второй был полной противоположностью: коренастый, лысый детина с тупым, тяжелым лицом. В его ручищах покоилась самодельная дубина – толстая ветка, утыканная ржавыми гвоздями.

– Мы уж заждались тебя, Снивел, – продолжил Крыса, делая шаг вперед. – Думали, ты решил не делиться с друзьями. Нехорошо.

– Я… я не знаю вас! – пискнул карлик. Голос его дрожал, срываясь на визг. – У меня нет денег! Только товар для лавки!

– Товар, говоришь? – буркнул Лом, сплюнув под ноги. – А нам птичка напела, что ты нашел кое-что интересное. Свиток. Тот самый, который искал «Цербер».

При упоминании слова «Цербер» Снивел вздрогнул, как от удара.

– Нет! – взвизгнул он. – Это ошибка! Это просто старые накладные! Мусор!

Крыса рассмеялся, и этот смех был похож на скрежет стекла.

– Мусор ты не прячешь под сердцем, уродец. Говорят, эта штука стоит сотню золотых на черном рынке.

Сотня золотых. Алекс в своем укрытии едва не присвистнул. Это не просто деньги. Это состояние. На сотню золотых можно одеться в лучшую броню, купить место в гильдии, жить в гостинице с горячей водой. Это билет из нищеты. Теперь понятно, почему карлик так трясся. И почему за ним увязались эти двое.

– Отдай по-хорошему, – Крыса перестал улыбаться. – И, может быть, мы оставим тебе твои кривые ноги.

– Нет! – в отчаянии крикнул Снивел. – Это священная реликвия! Вы не понимаете! Его нельзя продавать бандитам! Он… он проклят для таких, как вы!

– А мы рискнем, – ухмыльнулся вор. – Лом, держи его. А я проверю, какого цвета кишки у гномов.

Здоровяк шагнул к карлику, занося дубину. Алекс сжал рукоять меча. Ладонь мгновенно вспотела, став скользкой. Ситуация была дрянь. Наверняка это игроки-бандиты и их уровни явно были выше чем у Алекса. Они привыкли к насилию, в отличие от него. А у Алекса – только ноющая рана, усталость и страх смерти.

Вмешаться? Это безумие. У него нет шансов против двоих. Уйти? И позволить этим шакалам забрать то, что может спасти его самого? И оставить коротышку умирать?

Лом замахнулся. Снивел закрыл голову руками и жалко заскулил, сжимаясь в комок. В этот момент Алекс вспомнил взгляд того нищего человека в переулке. Пустой. Мертвый. Если он сейчас уйдет, он станет таким же. Он сломается.

– К черту, – выдохнул он.

Алекс оттолкнулся от стены и шагнул в проход, перекрывая выход из тупика.

– Эй! – крикнул Алекс. Голос, вопреки его желанию, чуть дрогнул, но эхо в узком дворе сделало его громче. – Двое на одного? Как-то не по понятиям, парни.

Эффект был мгновенным. Сцена замерла. Лом, уже занесший свою утыканную гвоздями дубину, застыл. Снивел, сжавшийся в комок, приоткрыл один глаз. Крыса, который уже тянулся к камзолу карлика, резко обернулся.

Три пары глаз уставились на Алекса. Он стоял в проходе, перегораживая выход из тупика. Левая рука прижата к животу, правая лежит на рукояти меча. Он старался выглядеть опасным, но внутри всё сжалось в ледяной комок.

И тут он разглядел их уровни вблизи.

[Крыса. Вор. Уровень 4. Ранг: F]

[Лом. Воин. Уровень 5. Ранг: F]

Кровь отхлынула от лица Алекса. Пятый уровень. Разница в четыре уровня – это пропасть. В этой реальности даже один уровень давал ощутимое преимущество в силе и здоровье. А тут… Он совершил самоубийство.

Крыса прищурился, его взгляд метнулся к надписи над головой Алекса.

– Опа, – протянул он, и его ухмылка стала еще шире и гаже. – Гляди-ка, Лом. У нас тут герой нарисовался. Первый уровень. Ранг F. Ты серьезно, мужик? Ты заблудился или жить надоело?

Лом медленно опустил дубину, разворачиваясь всем своим массивным корпусом.

– Мясо, – пробасил он. – Свежее, тупое мясо. Вали отсюда, пока я добрый. Или хочешь на респаун без шмота?

– Оставьте коротышку, – сказал Алекс, но голос его звучал уже не так уверенно. Он понимал: бежать поздно. Если он повернется спиной, Крыса догонит его за секунду.

– Ты смотри, он еще и глухой, – вздохнул Крыса, поигрывая ножом. Лезвие описывало в воздухе сложные пируэты – навык, которого у Алекса не было. – Лом, разберись с мусором. А я заберу наш приз.

Лом ухмыльнулся и двинулся на Алекса.

– С удовольствием.

Здоровяк не спешил. Он знал, что сильнее. Он шел, как танк, заслоняя собой свет. Алекс вытащил меч. Руки вспотели.

«Думай, Алекс, думай. У тебя есть Тяжелый удар. Если попасть в уязвимую точку…»

Но Лом был опытнее. Он видел стойку Алекса, видел его дрожащие колени.

– Рывок! – неожиданно рявкнул Лом.

Его массивное тело вдруг смазалось в движении. Алекс даже не успел среагировать. Секунда – и здоровяк оказался вплотную. Удар плечом в грудь был похож на столкновение с поездом. Алекса отшвырнуло назад. Он врезался спиной в стену, выбив из легких весь воздух.