Влад Эверест – Черная смерть (страница 15)

— Ну да. Голова черная вынырнула, и обратно. Может, дельфин, а может и фриц. Кто их разберет в этой мути.

Водолаз. Это было интересно. Немцы не использовали боевых пловцов так активно в 41-м. Итальянцы? У князя Боргезе была 10-я флотилия МАС, но они на Средиземном море. Или Клаус и здесь подсуетился? Мысль о подводной диверсии холодом ошпарила спину. Транспорты. Если они заминируют корабли ниже ватерлинии…

Ночь обещала быть длинной, и вряд ли она закончится просто рассветом. Скорее всего, она закончится взрывом. И нужно успеть перерезать фитиль.

Глава 9. Бездна

Спуск по Потемкинской лестнице в ночной темноте напоминал погружение в чрево огромного, затаившегося зверя. Гранитные ступени, стертые миллионами подошв за сто лет, сливались в единую серую ленту, уходящую в мазутную черноту порта. Город наверху остался позади, за спиной, а здесь, внизу, у самой кромки воды, воздух был иным — густым, липким, пропитанным запахами гниющих водорослей, йода, угольной пыли и тревожного ожидания.

Порт не спал, но его бодрствование было скрытным, нервным, похожим на дыхание человека, прячущегося в шкафу. Гигантские краны замерли, как железные цапли, вытянув стрелы в небо. Буксиры тихо пыхтели у пирсов, стараясь не выдавать себя лишним шумом и дымом. Единственными источниками света были тусклые, засиженные мухами лампочки дежурного освещения на контрольно-пропускных пунктах, закрытые жестяными колпаками, да редкие, кинжальные лучи карманных фонариков патрулей, разрезающие тьму.

Виктор подошел к шлагбауму Военной гавани. Часовой, молодой парень в бескозырке, сдвинутой на затылок, и с винтовкой, которая казалась слишком большой для его щуплой фигуры, преградил путь штыком.

— Стой! Кто идет? Пароль!

— «Буря», — тихо ответил Виктор, протягивая документы. — Отзыв?

— «Натиск», — часовой опустил винтовку, но напряжения не сбавил. Он долго вертел красную книжечку в руках, подсвечивая фонариком, прикрытым ладонью, сличая фотографию с лицом, покрытым щетиной и шрамами. — Проходите, товарищ главстаршина. Только осторожнее там, у воды. Скользко. И… неспокойно сегодня.

— Что значит «неспокойно»? — уточнил Виктор, убирая книжку во внутренний карман бушлата.

Часовой оглянулся по сторонам, словно боясь, что его услышат лишние уши.

— Да черт его знает. Рыба дохлая всплывает у третьего пирса. Много. Глушеная, что ли? И звуки какие-то из-под воды… Бульканье, стук. Боцман с буксира «Ударник» божится, что видел, как кто-то ходит по дну.

— По дну? — бровь Виктора поползла вверх.

— Ну да. Говорит, тень большая, голова круглая, как у чудища. И пузырей нет. Может, померещилось с перепою, а может…

— Спасибо за информацию, браток. Смотри в оба.

Виктор двинулся дальше, положив руку на кобуру трофейного «Вальтера». Информация была тревожной. «Водолаз. В сорок первом году боевые пловцы — это штучный товар, элита элит. Итальянцы из 10-й флотилии МАС князя Боргезе? Они мастера подводных диверсий, но что им делать здесь, на Черном море, когда основные силы в Средиземноморье? Или… Клаус? Если этот немецкий прогрессор добрался до чертежей дыхательных аппаратов замкнутого цикла, то он мог подготовить свою группу. Группу, которая не оставляет следов на поверхности».

Он вышел на третий пирс. Здесь, в глубокой тени пакгауза, стоял транспорт «Большевик» — старое, ржавое судно, переделанное под военные нужды. Оно тяжело осело в воду, его борта возвышались черной стальной стеной. Трюмы были забиты под завязку ящиками с боеприпасами и оборудованием заводов, которые планировали вывезти в Севастополь этой ночью.

Виктор лег на край пирса, на сырые, пахнущие креозотом доски, вглядываясь в черную, маслянистую воду. Тишина. Только мерный плеск волн о сваи, скрип швартовых концов, натянутых как струны, да далекий гул канонады с окраин города. Вода была мутной, непроглядной, похожей на нефть. Но что-то в ней было неправильным. Глаз, привыкший замечать детали, уловил движение. Мелкие, едва заметные пузырьки воздуха. Тонкая цепочка, поднимающаяся из глубины у самой кормы транспорта, в районе руля. Обычный акваланг дает мощный столб пузырей, который видно за версту. Аппарат замкнутого цикла (ребризер) пузырей не дает вовсе, поглощая углекислый газ химическим патроном. Значит, либо это поврежденный аппарат, либо диверсант стравливает лишнее давление перед всплытием. Либо техника еще несовершенна.

Медленно, без резких движений, чтобы не спугнуть «гостя», Виктор снял бушлат, оставшись в тельняшке. Расстегнул кобуру, достал пистолет с глушителем. Взвесил его в руке, подумал и убрал обратно. Под водой пуля уйдет на метр, потеряет убойную силу и изменит траекторию. Огнестрел там бесполезен. Нужен нож. Он вытащил из ножен на поясе трофейный штык-нож, переточенный под боевой кинжал, перехватил его обратным хватом — лезвием вниз, вдоль предплечья. Снял ботинки, аккуратно поставив их рядом с бушлатом. Осторожно, стараясь не плеснуть, сполз в воду по скользкой, обросшей острыми ракушками свае. Вода обожгла холодом, мгновенно проникая под одежду, сковывая мышцы. Она была грязной, с привкусом солярки, мазута и смерти. Виктор сделал глубокий вдох, наполняя легкие до отказа, и беззвучно ушел под воду.

Под водой царила абсолютная, первобытная тьма. Глаза были бесполезны — мутная взвесь и отсутствие света делали зрение бессмысленным. Пришлось ориентироваться на ощупь и на звериную интуицию. Он скользил вдоль борта корабля, касаясь рукой шершавого, обросшего слизью металла обшивки, чувствуя вибрацию работающих где-то в недрах судна механизмов.

Давление давило на уши. Легкие начинали требовать кислорода, но выныривать было рано. Где-то здесь. У кормы. У винта. Рука, шарящая в пустоте, наткнулась на что-то твердое, но не металлическое. Гладкое, упругое. Резина? В следующую секунду мир взорвался движением. Его схватили. Сильные руки в плотных резиновых перчатках сомкнулись на горле, пытаясь пережать трахею и сонные артерии.

Диверсант! Он ждал. Виктор дернулся, пытаясь вырваться, но хватка была железной. Враг имел преимущество — он был в снаряжении: ребризер на груди, маска на лице, ласты на ногах. Он видел в темноте лучше, двигался быстрее. Виктор ударил наугад ножом, метя в корпус. Лезвие скользнуло по толстой резине гидрокостюма, не пробив плотную ткань и поддоспешник. Враг ударил коленом в живот. Удар был страшным, вышибающим остатки воздуха. Пузырь драгоценного кислорода рванулся из легких к поверхности.

Темнота перед глазами сгустилась, превращаясь в фиолетовые круги. Паника попыталась захлестнуть сознание, заставить биться в истерике, глотать воду. Но опыт спецназа и память тела взяли верх. «Не дышать. Не паниковать. Работай. У тебя есть пять секунд до потери сознания». Виктор бросил нож — в такой свалке им не размахнуться — и вцепился обеими руками в лицо противника, нащупывая маску. Пальцы скользнули по стеклу, нашли гофрированные шланги дыхательного аппарата, идущие за спину. Рывок! Изо всех оставшихся сил, вкладывая в это движение всю ярость и желание жить. Шланг, рассчитанный на высокое давление, натянулся и лопнул с глухим звуком. Из аппарата ударил фонтан пузырей, обдавая лицо потоком газа.

Диверсант дернулся, его хватка на горле ослабла. Он начал захлебываться водой, попавшей в дыхательный контур. Едкая щелочь из поглотителя, смешавшись с водой, ударила ему в легкие. Это был шанс. Виктор уперся ногами в борт корабля и, используя его как опору, врезался головой в грудь врага. Удар лбом. Еще один. В маску, в переносицу. Стекло хрустнуло. Враг обмяк, выпустив Виктора из захвата. Виктор рванулся вверх, к поверхности, к жизни.

Он вынырнул, жадно, со всхлипом глотая воздух, который казался сладким, как мед. Легкие горели огнем, в горле першило. Рядом, в паре метров, всплыло тело в черном резиновом костюме. Оно покачивалось на волнах лицом вниз. На спине — баллоны странной, непривычной формы, похожие на панцирь черепахи.

Итальянец? Немец? Неважно. Главное — что он успел сделать до того, как умер. Виктор подтащил тело к сваям, зацепил его ремнем за ржавую скобу, чтобы не унесло течением. Нужно проверить днище. Если он установил мину, то счет идет на минуты. Второй нырок дался тяжелее. Организм бунтовал, требуя отдыха, но воля гнала вниз. Снова темнота, холод и муть.

Он ощупывал киль, огромные лопасти винта, перо руля. Пальцы скользили по металлу, ища инородные предметы. И нашел. Прямо на пере руля, в месте, где он крепится к корпусу, на мощном магните висела коробка. Мина. Магнитная мина замедленного действия. Гладкий, обтекаемый корпус, чтобы не создавать сопротивления воде при движении судна. Она тикала. Глухой, ритмичный, механический стук передавался через воду прямо в кости черепа, отдаваясь в зубах. Тик-так. Тик-так. Снять? А если там элемент неизвлекаемости? Гидростатический взрыватель, реагирующий на изменение глубины? Или фотоэлемент?

Виктор ощупал корпус. Никаких проводов, идущих к корпусу корабля. Только магниты. Риск. Безумный риск. Но если она взорвется здесь, разнесет руль и винт, корабль потеряет ход и станет мишенью для авиации. А если детонация цепная — взлетят на воздух боеприпасы в трюме. Полпорта снесет.

Он уперся ногами в перо руля, обхватил мину двумя руками и рванул на себя. Магниты держали крепко.