Влад Эверест – Бронза и Ихор (страница 2)
Зетос затянул последний ремень на вьюке мула. Животное недовольно фыркнуло, переступая копытами по брусчатке двора. Мул вез самое ценное: разобранный доспех Гиперионов, тяжелый щит, завернутый в промасленную ткань, и запас провизии. Сам Зетос был одет в дорожный хитон из грубой серой шерсти и широкополый петас, защищающий от солнца. Меч-ксифос покоился у бедра, скрытый складками плаща.
— Ты взял сыр? — голос Талии был твердым, но Зетос слышал в нем предательскую дрожь.
Она стояла на крыльце, сжимая в руках небольшой сверток. Ее лицо было бледным в утренних сумерках.
— Взял, сестра. И вино, и вяленое мясо, и даже те лепешки с медом, которые ты пекла на праздник, — Зетос подошел к ней. — Я не на пир еду, Талия.
— Война — это тоже пир. Только для стервятников, — она сунула ему в руки сверток. — Здесь мазь из горных трав. Если… если тебя ранят. И амулет с волосом нашей матери.
Зетос принял дар. Он хотел пошутить, как делал это всегда, хотел сказать, что его шкура толще, чем у калидонского вепря, но шутка умерла на губах. Он просто притянул сестру к себе и крепко обнял. Она пахла дымом очага, лавандой и домом. Запахом, который он мог потерять навсегда.
— Береги оливы, — шепнул он ей в макушку. — И тресни по макушке Евмела, когда он вернется.
Талия всхлипнула, но тут же отстранилась, ударив его кулаком в грудь.— Иди уже. И смотри за Алексисом. У него ветер в голове, а не мозги.
— За ним присмотрит Дракон, — усмехнулся Зетос. — А за Драконом присмотрю я.
Старый наставник уже ждал у ворот. Он сидел на мохнатой, коренастой лошадке, которая выглядела такой же упрямой и жилистой, как её хозяин. Дракон точил короткий кинжал о точильный камень, и этот звук —
— Долго прощаешься, стратег, — проворчал старик, не поднимая глаз. — Солнце уже высоко. Дорога до Элевсина не станет короче от твоих слез.
— Это пот, старик, — огрызнулся Зетос, вскакивая на своего коня. — Жара сегодня адская.
Они выехали за ворота, не оглядываясь. Оглядываться — плохая примета.
Они встретили Алексиса у развилки трех дорог, там, где стояла старая герма — каменный столб с головой Гермеса, покровителя путников. Младший брат Зетоса не стоял на месте. Он гарцевал на своем вороном жеребце, которого звал Ветром. Конь был горячим, с тонкой шеей и безумными глазами, явно не предназначенным для строя фаланги. Сам Алексис выглядел как чужеземец, заблудившийся в Аттике. Вместо приличного хитона на нем были пестрые скифские штаны — анаксириды, расшитые узорами, мягкие сапоги и куртка с длинными рукавами. На голове красовалась островерхая шапка из войлока. За спиной висел горит — футляр, объединяющий лук и стрелы.
— Эй! — крикнул Алексис, завидев их. Он пустил коня в галоп, сделал круг вокруг мула Зетоса и резко остановился, подняв облако пыли. — Я уж думал, вы решили идти пешком, как спартанцы!
— А я думал, мы встретили бродячего циркача, — Зетос поморщился, отмахиваясь от пыли. — Алексис, во имя Зевса, ты едешь на войну или на ярмарку? Что это на тебе?
— Удобство, брат! — Алексис хлопнул себя по бедру, обтянутому пестрой тканью. — Скифы знают толк в верховой езде. Твои голые колени сотрутся о седло к полудню, а я буду свеж, как нимфа.
— Ты выглядишь как варвар, — пробурчал Дракон. — Если нас остановят патрули, я скажу, что мы везем тебя на продажу в рабство.
— За меня дадут хорошую цену, старик! — расхохотался Алексис. — Ну что, в Дельфы? Говорят, Пифия предсказала, что мир спасет красавец на черном коне.
— Она предсказала, что мир спасут те, кто готов умереть, — осадил его Зетос. Его голос стал жестким. — Хватит гарцевать. Береги силы коня. Дорога будет долгой.
Брат сразу поскучнел, но послушался. Авторитет Зетоса был для него нерушим, сколько бы он ни паясничал.
Они двинулись на северо-запад, по Священной дороге. Но чем дальше они отъезжали от Афин, тем меньше мир вокруг походил на ту Грецию, которую они знали. К полудню жара стала невыносимой. Это была не просто летняя знойность. Воздух был тяжелым, липким. Небо приобрело болезненный желтоватый оттенок.
Они проезжали мимо деревни у подножия Парниса. Поля стояли пустые. Пшеница, которая должна была колоситься золотом, почернела и полегла, словно её вытоптала невидимая армия.
— Смотрите, — Дракон указал плетью на ручей, пересекающий дорогу.
Зетос подъехал ближе. Вода в ручье не журчала. Она стояла в заводях, покрытая радужной, маслянистой пленкой. На берегу валялась мертвая коза. Её туша не разложилась на жаре, а словно высохла изнутри, превратившись в серую мумию.
— Что это? — тихо спросил Алексис. Его веселье испарилось.
— Яд, — Зетос спешился и коснулся земли носком сандалии. Трава рассыпалась в серый прах. — Зло… Сама земля умирает.
— Значит, Оракул не врал, — проворчал Дракон. — Мы едем не на войну, Зетос. Мы едем на похороны мира.
Вдруг Ветер, конь Алексиса, прянул ушами и тревожно заржал, пятясь назад. Мул Зетоса уперся ногами в землю, отказываясь идти.
— Тихо! — шикнул Дракон.
Его рука мгновенно легла на рукоять меча.
Тишина. Абсолютная, звенящая тишина. Цикады замолчали. В этой неестественной тишине раздался звук.
Звук напоминал лязг ножей, которые точат друг о друга. Он доносился сверху, со стороны скал, нависающих над дорогой.
Зетос поднял голову, прикрываясь ладонью от солнца. В небе кружили три точки. Они быстро приближались, и с каждым кругом солнечный свет вспыхивал на их крыльях не мягким блеском пера, а резким, слепящим блеском полированной бронзы.
— Щиты! — заорал Зетос, срывая с мула попону, прикрывающую его гоплон. — В укрытие!
— Это птицы? — Алексис задрал голову, щурясь. — Просто большие птицы…
— Это Стимфалиды! — рявкнул Дракон, загоняя свою лошадь под крону сухого дуба. — Беги, дурак!
Первая тварь спикировала с пронзительным визгом, похожим на скрежет металла по стеклу. Это был чудовищный гибрид цапли и ястреба, размером с человека. Её перья были выкованы из острой бронзы, клюв напоминал кирку, а когти могли пробить кирасу.
Зетос не успел надеть доспех. У него был только щит и меч. Он встал посреди дороги, закрываясь гоплоном.
Удар был такой силы, что Зетоса протащило по пыли на два локтя назад. Бронзовый клюв пробил внешнюю обшивку щита, застряв в дереве в сантиметре от его руки.
— Алексис! — крикнул Зетос, рубя мечом по длинной, покрытой медной чешуей шее твари. Клинок высек искры, но не разрубил металл. Птица взмахнула крылом, и острые как бритва перья полоснули Зетоса по плечу, разрывая плащ и кожу.
Вторая птица заходила на Дракона. Старик крутил конем, уходя от атаки, и пытался достать тварь копьем.
Третья зависла в воздухе, готовясь обрушить дождь из бронзовых перьев-стрел прямо на незащищенного Алексиса.
Младший брат не побежал в укрытие. Он сделал то, что умел лучше всего.Алексис соскользнул с седла, упав на одно колено. Его движения были текучими, быстрыми. Лук уже был в руках.
Тетива запела. Звук был коротким и сухим. Стрела ударила не в бронированное тело птицы. Она вошла точно в глаз — маленькую, уязвимую точку живой плоти среди металла.
Птица захлебнулась визгом, сложила крылья и камнем рухнула на землю в трех шагах от Алексиса, взрыв пыль.
— Одну сбил! — крикнул он, уже накладывая вторую стрелу.
— Сбей ту, что на мне! — прорычал Зетос, пытаясь вырвать клюв первой твари из своего щита. Птица била крыльями, пытаясь достать его лицо когтями.
Алексис развернулся. Он не мог стрелять — Зетос и птица кружились в смертельном танце.
— Пригнись, брат! — крикнул Алексис.
Зетос не задавал вопросов. Он знал голос брата. Он резко упал на спину, закрываясь щитом сверху.
Стрела просвистела там, где секунду назад была его голова. Она ударила птицу в открытую пасть, пробив нёбо и выйдя через затылок. Тварь задергалась и затихла, придавив Зетоса своей тяжестью.
Осталась третья. Дракон ранил её в крыло, но она всё ещё была опасна. Увидев гибель сородичей, она издала яростный клекот и развернулась, чтобы уйти в небо.
— Уходит! — крикнул Дракон.
Алексис вскочил на ноги. Птица была уже высоко, метров сто. Обычный лук не добил бы. Но композитный лук, сделанный из рога и сухожилий, в руках мастера был страшным оружием. Он натянул тетиву до самого уха и замер на секунду, став похожим на статую. Выдох. Выстрел. Стрела ушла в небо крошечной точкой. Секунда, две… Птица дернулась в воздухе, словно наткнулась на невидимую стену, и начала падать, беспорядочно кувыркаясь.
— Ха! — Алексис победно вскинул лук. — Три из трех! Зетос, ты видел? Видел?!
Зетос с трудом выбрался из-под туши первой птицы. Его плечо кровоточило, серый хитон был разорван. Он подошел к поверженному монстру и пнул его бронзовое крыло. Звук был глухим, металлическим.
— Видел, — выдохнул он, вытирая пот. — Неплохо для клоуна в пестрых штанах.
Он выдернул бронзовое перо из крыла твари. Оно было тяжелым, острым как кинжал и холодным. На нем не было ни капли крови, только масло.
— Это не звери, — мрачно сказал Дракон, подъезжая к ним. — Это машины войны. Арес их создавал, или Гефест, но они не должны быть здесь. Они живут на болотах Аркадии.
— Кто-то выгнал их из дома, — Зетос посмотрел на перо, а затем на горизонт, где сгущались тучи над Дельфами. — Или кто-то призвал их на охоту.