Влад Эверест – Бешеный Пёс Токио (страница 5)

– Пошли вы… – прохрипел он.

Удар кастетом пришелся в скулу. Мир вспыхнул белым, потом красным. Боль была такой острой, что он перестал слышать звуки. Второй удар – в живот. Рюи закашлялся кровью. Его бросили на асфальт. Он видел только черные ботинки вокруг. И звезды на небе, которые равнодушно смотрели вниз.

– Грузите его, – донесся голос, словно из-под воды. – Босс захочет поговорить.

Последнее, что он помнил – это запах кожи салона автомобиля и мешок, который набросили ему на голову. А потом – темнота. Глубокая, вязкая, беззвездная.

Пи-и-ип. Пи-и-ип. Пи-и-ип.

Звук был назойливым, ритмичным, врезающимся в мозг. Рюи попытался открыть глаза. Веки казались свинцовыми. Свет ударил в зрачки, ослепляя. Все было белым. Слишком белым. Запах антисептика. Хлорки. Лекарств.

Он попытался пошевелиться, и тело взорвалось болью. Каждая мышца, каждая кость кричала. Ребра горели огнем при каждом вдохе. Лицо казалось распухшей маской.

– Очнулся?

Голос был незнакомым. Хриплым, властным. Рюи с трудом сфокусировал зрение. Он лежал на больничной койке. К руке была присоединена капельница. У окна, спиной к свету, сидел человек. Силуэт был размытым, но Рюи разглядел идеально сидящий дорогой костюм и трость с серебряным набалдашником, на которую опирались руки в черных перчатках.

– Кто… вы? – прошептал Рюи, горло саднило, словно он наглотался битого стекла.

Человек встал и подошел к кровати. Это был пожилой мужчина с седыми волосами, зачесанными назад. На его лице была сеть морщин, но глаза – холодные, внимательные – были глазами хищника. На лацкане пиджака блестел значок. Тот самый значок. Золотой хризантемы.

– Я тот, чьих людей ты избил. И тот, чью внучку ты спас, – произнес старик спокойно. – Странная ирония судьбы, не правда ли, Рюи-кун?

Рюи попытался сесть, но сил не было.

– Якудза… – выплюнул он это слово вместе со сгустком крови.

– Верно, – старик чуть улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. – Добро пожаловать в мой мир, мальчик. Боюсь, ты зашел слишком далеко, чтобы просто уйти.

Глава 4. Поводок из шелка и стали.

– Мое имя – Гэндзо Гэнда. Но в определенных кругах меня называют просто Оябун.

Старик произнес это мягко, почти по-отечески, но Рюи почувствовал, как по спине пробежал холод, не имеющий ничего общего с кондиционером палаты. Боль в ребрах пульсировала в такт сердцу, напоминая о каждом ударе, пропущенном вчера.

– Мне плевать, как вас называют, – прохрипел Рюи, пытаясь приподняться на локтях, но тело предательски задрожало, и он рухнул обратно на жесткую подушку. – Я хочу знать, почему я здесь, а не в морге. Ваши цепные псы обычно не оставляют свидетелей.

Гэнда слегка наклонил голову, изучая юношу, как энтомолог изучает редкого жука.

– Дерзость. Это качество мне нравится, если оно подкреплено силой. Вчера ты показал силу. Ты вырубил двоих моих людей. Да, они были «шакалами», уличным отребьем, которое мы иногда используем для грязной работы. Они напали на мою внучку, Юми. За это они уже наказаны. Весьма… сурово.

Старик сделал паузу, постукивая пальцем в перчатке по набалдашнику трости.

– А вот мои телохранители… они профессионалы. Они увидели парня рядом с госпожой, увидели лежащих людей и сделали вывод. Ошибочный, но логичный. Ты пострадал, защищая мою семью, Рюи-кун. Клан Гэнда всегда платит свои долги.

– Мне не нужны ваши деньги, – выплюнул Рюи. – Я ненавижу всё, что связано с вами. Вы убили моего отца. Не лично вы, но такие же, как вы. Вы паразиты.

Лицо старика не дрогнуло, но воздух в комнате словно стал тяжелее.

– Ненависть – хорошее топливо, мальчик. Но на нем далеко не уедешь, если двигатель сломан. Послушай меня внимательно. Ты сейчас в частной клинике. Лучшей в Токио. Твои переломы обработаны, внутренние органы в порядке. Мы оплатили счет.

– Я верну всё, – перебил Рюи. – До копейки. Я буду работать…

– И сколько лет тебе понадобится? Десять? Двадцать? – Гэнда усмехнулся. – Но есть проблема посерьезнее. Школа. Я навел справки. Тебя исключили за драку с сыном члена попечительского совета. Твоей матери грозят огромные выплаты за «пластику» того мажора. У вас нет этих денег. И никогда не будет.

Рюи молчал. Правда била больнее, чем кастет.

– Я предлагаю сделку, – продолжил старик, поднимаясь со стула. – Мы закрываем вопрос со школой. Заявление будет отозвано, исключение аннулировано. Лечение – за наш счет. Взамен ты просто забываешь о том, что произошло вчера вечером. И о том, кто такая Юми.

– Нет, – твердо сказал Рюи, глядя прямо в холодные глаза старика. – Я не приму помощь от убийц. Пусть исключают. Я найду выход. Но я не буду вам должен.

Гэнда вздохнул, словно разочарованный учитель. Он медленно подошел к двери, остановился и, не оборачиваясь, произнес:

– Клуб «Лунный свет» на Роппонги. Смена с десяти вечера до шести утра. Твоя мать, Эмико-сан, работает там уже три года. Она хороший сотрудник. Клиенты её любят.

Сердце Рюи пропустило удар.

– Откуда вы…

– Я владелец этого клуба, Рюи, – голос старика стал жестким, как сталь. – И десятка других заведений, где она могла бы найти работу. Если ты откажешься от моей «благодарности», я восприму это как оскорбление. А когда клан Гэнда оскорбляют… люди теряют работу. В лучшем случае. Ты готов выбросить мать на улицу ради своей гордости?

Тишина в палате стала оглушительной. Рюи сжал кулаки под одеялом так, что вены вздулись на руках. Он был загнан в угол. Не пистолетом, не ножом, а любовью к матери. Старик знал, куда бить.

– Что я должен сделать? – глухо спросил он.

– Просто выздоравливай. И учись. Мир тесен, Рюи-кун. Возможно, однажды ты вернешь мне этот долг услугой. А пока… считай, что у тебя есть ангел-хранитель с татуировкой дракона на спине.

Гэнда вышел. Дверь закрылась бесшумно. Рюи остался один, чувствуя себя грязным, словно его окунули в бочку с мазутом. Он только что продал душу дьяволу, чтобы спасти маленький мирок своей семьи.

Через десять минут дверь снова приоткрылась. На этот раз в палату проскользнула Юми. Она была уже не в школьной форме, а в простом светлом платье. На лице не было косметики, и она выглядела совсем юной и напуганной.

– Привет, – прошептала она, оглядываясь на коридор.

Рюи отвернулся к окну. Видеть её сейчас было невыносимо. Она была живым напоминанием о его унижении.

– Уходи. Твой дед уже всё сказал.

– Я знаю, – она подошла ближе, но не решилась сесть. – Я слышала. Прости меня. Если бы я не пошла через те склады… если бы я…

– Ты внучка Оябуна, – резко перебил Рюи, поворачиваясь к ней. Его лицо было исполосовано ссадинами, под глазом наливался огромный фиолетовый синяк. – Тебе нечего бояться. У тебя армия головорезов за спиной. Зачем ты вообще поперлась в тот район одна? Адреналина захотелось? Поиграть в обычную жизнь?

Юми вспыхнула. В её глазах мелькнула злость, которая на мгновение сделала её похожей на деда.

– Ты ничего не знаешь обо мне! – выпалила она. – Думаешь, это круто – жить в золотой клетке? Когда каждый твой шаг контролируют? Когда у тебя нет друзей, потому что все боятся твоей фамилии? Я сбежала вчера, потому что хотела просто… просто подышать воздухом без охраны!

Она замолчала, тяжело дыша. Рюи смотрел на неё с удивлением. Он видел перед собой не «принцессу мафии», а такого же одинокого подростка, как и он сам. Только их клетки были сделаны из разных материалов: у него из нужды, у неё из страха.

– Спасибо, что спас меня, – сказала она тише, положив на тумбочку маленький листок бумаги. – Это мой личный номер. Не тот, который прослушивает охрана. Если тебе… если тебе когда-нибудь что-то понадобится. Или просто захочешь поговорить с кем-то, кто тоже ненавидит этот чертов клан.

Она выбежала из палаты прежде, чем он успел ответить. Рюи посмотрел на листок с цифрами. Он хотел смять его и выбросить. Но вместо этого, помедлив, спрятал под подушку.

Выписка прошла быстро. Врач, суетливый и слишком вежливый, дал ему пакет с обезболивающим и мазями.

– Вам невероятно повезло, молодой человек, – тараторил он. – Сильные ушибы, трещина в ребре, сотрясение. Но ничего непоправимого. Вы крепкий. Заживёт как на собаке.

Рюи вышел из клиники через черный ход, где его ждало такси. Оплаченное, разумеется. Он сел в машину, чувствуя себя самозванцем в собственной жизни.

Дома было тихо. Мать еще спала после смены. Рюи прошел в ванную и долго смотрел на себя в зеркало. Лицо было ужасным. Как он объяснит это? Он смыл больничный запах, переоделся в домашнее. Когда мать проснулась и вышла на кухню, он сидел спиной к ней, натянув капюшон толстовки.

– Рюи? Ты вернулся? Где ты был всю ночь?! Я звонила, но телефон… – она осеклась, когда он повернулся.

Эмико вскрикнула, прижав ладони ко рту.

– Мам, всё нормально, – быстро сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – Просто… небольшая авария. Меня сбил велосипедист. Я упал неудачно.

– Велосипедист?! С таким лицом? Рюи, не ври мне! Это те парни из школы?

– Нет. Правда. Я был в больнице, меня проверили, всё хорошо. Просто ушибы.

Он врал ей в глаза. Впервые по-крупному. И эта ложь жгла язык. Но сказать правду – значило признать, что он знает, где она работает. Что их жизнь теперь зависит от прихоти мафиозного босса. Он не мог разрушить её иллюзию того, что она защищает его. Теперь он защищал её. Молчанием.