Вивиан Шарп – Кровь в приливе (страница 2)

Она поднялась, потянулась, почувствовав, как хрустят позвонки. Вчерашняя одежда – чёрные джинсы и мятая рубашка – пахли бензином и дорогой. Дом при свете дня выглядел ещё более уныло, чем ночью. Пыль висела в воздухе, медленно оседая на голые половицы, а по углам шевелились призрачные сети паутины.

Эви подошла к окну и резко распахнула занавески. Свет хлынул внутрь, обнажая все недостатки её нового жилища. Раковина с рыжими подтёками, газовая плита, покрытая слоем жира и пыли, шкаф с потёртыми дверцами – кухня выглядела так, будто здесь не готовили лет десять. Посередине комнаты стоял тот самый диван, на котором она провела ночь, а рядом – ящик из-под вина, служивший импровизированным столом.

– Ну что ж, начинаем, – пробормотала Эви, закатывая рукава.

Она нашла под раковиной ведро и тряпку, которые выглядели так, будто последний раз использовались во времена Вьетнамской войны. Методично, без лишней спешки, Эви принялась за работу. Сначала вымела паутину из углов старой метлой, потом протёрла полы солёной водой – ничего другого под рукой не оказалось, ведь из кранов лилась ржавая вода вперемешку с песком. Осколки разбитой бутылки, смятые газеты, пустые банки – все это отправилось в мусорный мешок.

Из своего рюкзака Эви достала немногочисленные пожитки. Фотографию в деревянной рамке она на мгновение задержала в руках, она не стала переворачивать её – Томми всё равно смотрел бы на неё из памяти. Армейский нож в кожаном чехле занял место под подушкой. Потрепанный блокнот с вырванными страницами она положила на импровизированный стол, а когда на дне рюкзака показалась чёрная футболка с надписью NYPD, Эви нахмурилась, удивляясь её наличию в рюкзаке, крепко сжала ткань в кулаке, затем швырнула в дальний угол комнаты.

На кухне нашлась старая керосиновая лампа. Решив, что это будет очень кстати ввиду предупреждения о частых перебоях электричества, Эви почистила стекло краем рубашки, налила керосина из канистры, оставшейся от предыдущих жильцов, и поставила лампу на ящик. Вечером пламя должно было придать дому хоть какое-то подобие уюта.

В ванной, которая больше походила на чулан с трубой, Эви вновь включила воду. Струя из крана оказалась бурой, с ещё одной огромной порцией песка и мусора, затем постепенно очистилась. Она смыла с себя дорожную пыль, стоя под слабыми струйками чуть тёплой воды, чувствуя, как усталость постепенно отступает.

После душа Эви разыскала в сумке остатки провизии – пачку крекеров, банку тунца и почти пустую бутылку воды. Выйдя из дома и присев на крыльцо, она принялась за свой скудный завтрак, наблюдая, как утреннее солнце играет на волнах. Где-то вдали кричали чайки, а с пирса доносились голоса рыбаков – первые признаки жизни в этом сонном городке.

– Не так уж и плохо, – пробормотала Эви, откусывая сухой крекер. Ветер играл её влажными волосами, а солёный воздух щекотал ноздри. На мгновение ей даже показалось, что здесь можно передохнуть. Ненадолго. Пока не решено, что делать дальше.

После завтрака Эви переоделась в свежие джинсы, тёмную майку и джинсовую куртку – практично, удобно, ничего лишнего. Перед выходом она на секунду задержалась у зеркала, заправив непослушные пряди волос за уши.

– Ещё не сгнила, – усмехнулась себе в отражение.

«Бьюик» заурчал, нехотя оживая. Эви выехала на главную улицу, медленно двигаясь мимо деревянных домов с облупившейся краской. Магазин «Рыбацкий улов» оказался именно таким, каким и должен был быть в рыбацком городке: вывеска с потрескавшейся краской, витрины, заставленные банками с червями, катушками лески, и звоном колокольчика над дверью, возвещающий о её появлении.

Внутри пахло солью, рыбой и старым деревом. Полки ломились от консервов, крупы и дешёвого виски. За прилавком стоял мужчина лет шестидесяти с седыми бакенбардами и лицом, словно вырезанным из морёного дуба.

– Новенькая, – констатировал он, изучая её взглядом.

– Временная, – парировала Эви.

Она поставила на прилавок всё самое необходимое: кофе, яйца, хлеб, пачку сигарет и бутылку бурбона – на всякий случай. Старик медленно пробил товар, затем внезапно спросил:

– Ты в старом доме Харрисонов поселилась?

– Возможно.

– Там… – он закашлялся. – сквозняки. Не забудь окна утеплить.

– Спасибо за совет, – сухо поблагодарила Эви, забирая пакеты.

На обратном пути она заметила кафе «Мэгги» – то самое, мимо которого проезжала вчера ночью. Машина сама свернула к нему, будто против её воли.

Кафе оказалось уютной норой с низкими потолками и стенами, увешанными старыми фотографиями рыбаков и их уловов. Запах свежего кофе и жареного бекона витал в воздухе. За стойкой копошилась женщина лет пятидесяти с густой рыжей гривой и веснушками, рассыпанными по носу.

– Кофе, – сказала Эви, садясь за крайний столик.

– Чёрный? – переспросила рыжая, явно хозяйка.

– Разумеется.

Женщина усмехнулась и через минуту поставила перед Эви кружку с дымящимся напитком.

– Мэгги, – представилась она. – Ты, видимо, новенькая.

– Это так заметно?

– Дорогая, у нас тут все друг друга знают. Чужая кровь чувствуется за версту.

Эви окинула взглядом зал. В углу сидела пара рыбаков, оживлённо обсуждающих улов. У стойки – мужчина в форме, судя по жетону вероятно, местный шериф, лениво перелистывающий газету. В дальнем углу, за чашкой чая, пряталась хрупкая девушка с книгой – слишком нарядная для этого места.

– Кто она? – невольно спросила Эви.

Мэгги нахмурилась.