Вивиан Шарп – Кровь в приливе (страница 1)
Вивиан Шарп
Кровь в приливе
Глава 1
Дождь барабанил по крыше старого «Бьюика» 84-го года так, словно хотел выбить код в металле. Эви Брэдшоу резко дёрнула ручник, и машина с протестующим скрипом остановилась на обочине. В салоне пахло мокрой кожей, бензином и кофе из термоса, который она допила ещё три часа назад.
Она потянулась к бардачку, где лежала фляжка, но передумала. «Не сейчас. Не здесь.»
Запотевшее стекло скрывало пейзаж, но она знала его наизусть: такая же бесконечная лента шоссе, мокрые сосны, редкие огни придорожных забегаловок. Где-то впереди был Блэк-Рок – рыбацкий городишко в Новой Англии, который в путеводителе обозначался как «прибрежный рай».
«Рай. Как же мне тошно от этих ярлыков.»
Эви резко провела ладонью по стеклу. В отражении мутного окна на неё смотрела женщина с короткими, тёмными волосами, слипшимися от дождя, и зелёными глазами, в которых застыло что-то между усталостью и вызовом. «Неплохо для призрака», – усмехнулась она про себя.
Воспоминание нахлынуло неожиданно, как всегда…
Она сдала, но не значок, его она швырнула в Гудзон позже, стоя на Бруклинском мосту, а веру в то, что система вообще что-то значит.
Дождь усилился. Эви завела машину, и «Бьюик» взревел, будто нехотя. Впереди, сквозь ливень, уже виднелся ржавый знак:
«Блэк-Рок. Население: 1 203 человека. Добро пожаловать.»
«Добро пожаловать», – мысленно повторила она, включая поворотник. «Как будто у меня есть выбор.»
Сигарета догорала. Эви докусала фильтр, выбросила окурок в окно и въехала в город, где её ждало только одно – пустой старый рыбацкий домик на берегу, который она арендовала за гроши, и бутылка дешёвого виски в бардачке.
Блэк-Рок встретил её пустынными улицами, мигающими фонарями, ржавыми калитками и лёгким океанским бризом.
Эви медленно вела «Бьюик» по главной дороге, мимо выцветших вывесок и потемневших от влаги деревянных фасадов. Городок казался вымершим – лишь редкие огни в окнах да одинокий кот, перебегающий дорогу, выдавали в нём признаки жизни. Рыбацкие сети у гавани тяжело провисали под весом дождя, а вывеска «Мэгги и Кофе» с потрескавшейся краской намекала, что сегодня кофе ей не видать.
Дорога сузилась, превратившись в две накатанные другими машинами колеи, ведущие к воде. Колёса проваливались в грязь, но «Бьюик» упрямо полз вперёд, пока не показался тот самый домик – маленький, серый, с облупившейся краской и покосившимся крыльцом, будто склонившимся под тяжестью лет.
Эви заглушила двигатель и несколько секунд просто сидела, глядя на своё новое убежище. Сквозь шум дождя доносился ровный шум прибоя.
– Ну что, Брэдшоу, вот и новое начало, – пробормотала она, распахивая дверцу машины.
Песок хрустел под ногами, смешиваясь с ракушечником. Воздух пах солью, водорослями и чем-то ещё – возможно, гниющими досками, выброшенными на берег последним штормом. Дом встретил её скрипом половиц, словно предупреждая: «Уходи». Запах плесени и старых обоев ударил в нос.
В углу стояла кровать с продавленным матрасом, на кухне – древняя плита на газу, которую, похоже, не зажигали годами. Эви бросила сумку на пол, и облако пыли медленно поднялось в лучах лунного света, пробивавшегося через грязное окно.
– Рай, – фыркнула она, подходя к оконному проёму.
Блики луны на воде, окрашивали её в свинцово-чёрный цвет. Где-то вдали мерцал одинокий огонёк – возможно, рыбацкая лодка, возможно, что-то ещё.
Эви достала фляжку, сделала глоток, поставила её на подоконник. Вопросы крутились в голове, как прибрежный песок на ветру: Зачем она здесь? Что пытается доказать? Кому-то вообще есть до этого дело?
Ответов не было. Только шум волн за окном.
– Завтра, – прошептала Эви, чувствуя, как усталость накрывает её волной.
Завтра она разберётся с этим домом, с этим городом, с собой. А пока – только скрип старых половиц да далёкий крик чайки, похожий на чей-то смех.
***
Лучи утреннего солнца, пробивавшиеся сквозь щель между окном и ободранной занавеской, разбудили Эви неожиданно резко. Она открыла глаза, на мгновение дезориентированная – жёсткие пружины дивана впивались в бок, во рту стоял горький привкус вчерашнего виски, а за окном шумели волны, будто напоминая: ты уже не в Нью-Йорке, детка.