Вивека Стен – Тихая вода (страница 34)

Дедушка раздраженно заерзал на стуле.

— Ну… — протянул он, — это уже кое-что… А что с контактами Кики Берггрен на Сандхамне?

— Эрик весь день простоял возле кондитерской.

— И?

Томас посмотрел в стол:

— Ничего достойного внимания. Кроме, разве, того, что я еще раз пообщался с девушкой, которая обслуживала Кики Берггрен в пабе, — Томас пролистал блокнот, — Ингер Гуннарсон. Она кое о чем вспомнила после нашего последнего разговора. А именно, что Кики Берггрен жаловалась на боли в животе и перед самым уходом спросила, нет ли у них самарина[22].

Маргит скрестила руки на груди и, откинувшись на спинку стула, оглядела безликое казенное помещение. Если бы не голубая гладь Накафьёрдена за окном, здесь было бы совсем тоскливо.

— Возможно, боли объясняются действием яда, — холодно предположила Маргит. — Эта версия, по крайней мере, хорошо согласуется с рапортом судмедэкспертизы. После восьми вечера Берггрен должна была почувствовать недомогание. Здесь следует учесть, что к тому времени она выпила много пива, так что эффект получился смешанным.

Но тут Дедушка решил сменить тему:

— Мы уже получили результаты медэкспертизы по Альмхульту? Меня интересует причина смерти.

Томас вытащил документ, полученный по факсу сегодня утром.

— Согласно выводам медиков, Альмхульт утонул. Высокое содержание алкоголя в крови… похоже, он был порядком пьян, прежде чем упал в воду. Я бы даже сказал, мертвецки пьян.

— А следы яда?

Взгляд шефа выражал надежду, что ответ будет отрицательным.

— Никаких привнесенных химических веществ, но это только первичный анализ. Они послали пробы в Линчёпинг, и пока ответ оттуда не получен, делать какие-либо выводы преждевременно.

— Еще что-нибудь?

— Следы побоев.

— Что?

— Следы ударов по голове и другим частям тела. Он как будто упал на что-то или был избит. Обнаружены переломы нескольких костей и множественные гематомы.

— И никаких идей по поводу того, что бы это могло быть? — Маргит повернула к Томасу вопросительное лицо.

Он еще раз просмотрел бумаги.

— В рапорте есть только описание повреждений и ничего о том, кто и каким образом мог их нанести.

Маргит подняла бровь:

— Похоже, на этот раз наши друзья из судмедэкспертизы решили облегчить себе задачу. И все-таки, думаю, стоит еще раз их побеспокоить и расспросить, какие имеются соображения на этот счет.

Она сложила руки на груди и откинулась на спинку стула с выражением лица, недвусмысленно свидетельствующим, что она ждала от медиков большего. Маргит вообще никогда не считала нужным скрывать свое плохое настроение.

Дедушка тоже не выглядел довольным. Он громко вздохнул и повернулся к Томасу и Маргит:

— Что-нибудь еще?

— Есть новости об Альмхульте, — ответил Томас. — Похоже, отыскался человек, который видел его на рейсовом пароме до Стокгольма в позапрошлое воскресенье, то есть больше недели назад. Мы немедленно это проверим. И мы развесили объявления на Сандхамне, что ищем людей, которые видели Кики Берггрен. Может, таким образом удастся отследить ее случайные контакты.

— Ну что ж… — Дедушка обвел взглядом коллег и несильно хлопнул ладонью по столу. — Как вы знаете, со следующей недели я планирую взять отпуск, так что неплохо бы разобраться со всем этим до пятницы.

Он поднялся, вытирая пот грязным носовым платком.

Совещание было окончено.

Глава 45

После третьего звонка дверь открыла женщина с кухонным полотенцем в руке и нервно поджала губы. Разводы на платье походили на следы овощного пюре. Из глубины дома доносились детские крики.

— Это вы звонили мне из полиции? — спросила она и быстро обернулась на крик, перешедший в озлобленный рев.

Томас кивнул.

— Меня зовут Томас Андреассон, а это моя коллега Маргит Гранквист. Можно войти? Мы хотели бы поговорить с вами, это не займет много времени.

Рев все усиливался, и женщина выглядела напряженной.

— Входите. Я оставила дочь одну на кухне, мне срочно нужно туда.

С этими словами женщина исчезла в узком коридоре справа от прихожей, Маргит и Томас последовали за ней.

Это был уютный дом, довольно типичный для Эншеде — старейшего из пригородов Стокгольма. Желтый деревянный фасад с белыми углами и небольшой садик на южной стороне, где Томас насчитал четыре яблони и одну сливу.

Не обращая внимания на гостей, мимо прошла серая кошка.

На кухне на детском стульчике сидел озлобленный ребенок и колотил ложкой по столу. Пол под ним был заляпан такими же оранжевыми пятнами, какие украшали и платье мамы.

Женщина смахнула прядь волос с лица и протянула гостям руку, предварительно вытерев ее полотенцем.

— Малин. Извините за беспорядок. Сегодня моя дочь явно встала не с той ноги. Присаживайтесь.

Она показала на стулья вокруг стола, и Маргит перед тем, как сесть, проверила, нет ли на сиденье оранжевых пятен.

— Вы хотели поговорить о той поездке на пароме из Сандхамна, если я правильно поняла?

Маргит подняла глаза на хозяйку и кивнула:

— Мы слышали, вы и ваша семья возвращались в Стокгольм тем же рейсом, что и человек, которого несколько дней спустя нашли мертвым на Сандхамне.

— Похоже на то, — неуверенно согласилась женщина. — Всего несколько сидений отделяли нас от того мужчины. Я узнала его позже, по фотографии в газете.

— Можете его описать?

Женщина задумалась, подтерла полотенцем следы морковного пюре на столе.

— Вид у него был жалкий, как у опустившегося человека. Одет был в куртку с капюшоном и надвинул капюшон низко на лоб, поэтому лица я разглядеть не могла. Но от него воняло за версту, это так.

Женщина поморщилась и тут же смутилась.

— Простите. Я не хотела говорить плохо о мертвом, но от него и в самом деле отвратительно несло спиртным, как от старого пьяницы. Потому моя старшая дочь Астрид — ей четыре года — и спросила о нем так.

— Как он себя вел? Ничего странного не заметили?

— Ничего такого, что бы мне запомнилось, но я не слишком наблюдательна.

Женщина устало улыбнулась и показала на маленькую девочку, которая к тому времени успокоилась и занялась детской кружкой, закрытой крышкой с дыркой для соломинки.

— Они замечают больше.

— На что вы еще обратили внимание?

— Сожалею, но об этом я могу сказать не так много. Он все время сидел на своем месте, насколько я помню, все два часа до города.

— То есть он плыл с вами до Стокгольма, а не сошел где-то раньше?

— Нет, мы сошли в числе последних — пока собрали все вещи… И он вместе с нами. Это я хорошо помню.

Женщина бросила обеспокоенный взгляд на дочь, которая пыталась открыть кружку и пролила немного воды на стол.

Томас задумался. Они показывали фотографию Юнни Альмхульта командам нескольких рейсовых катеров. Но если Юнни закрыл лицо капюшоном, неудивительно, что его никто не запомнил.

Он наклонился и поднял кружку, которую девочка уронила на пол. Взяв кружку из рук инспектора, она снова бросила ее, на этот раз намеренно. Такая вот новая игра.