Вивека Стен – Тихая вода (страница 28)
— Сколько можно заработать, если продать пару сотен тысяч бутылок на сторону, как вы думаете?
Эрик задал вопрос таким тоном, словно занимался подобным ежедневно.
— Сложно ответить так сразу. Конечно, здесь многое зависит от цены. Но это могут быть очень большие деньги.
— Достаточно большие, чтобы ради них пойти на убийство?
Тут Викинг Стриндберг совсем скуксился, будто понюхал собачью какашку, сослепу приняв ее за что-то другое.
— Этого я вам сказать не могу, — ответил он, нервно озираясь. — Свяжитесь с отделом безопасности, там об этом знают больше.
Но Эрик не отставал:
— Кому выгодно закупать дешевый алкоголь?
На лбу Стриндберга выступили капельки пота:
— Проблемы ресторанного бизнеса меня совершенно не касаются. Они делают что хотят, и нас это не интересует.
И вот уже в третий раз за последние несколько минут провел ладонью по почти лысому темени.
— Какое отношение это имеет к смерти Берггрена? Он ведь утонул или как?
На воротнике рубашки Викинга Стриндберга аккуратно лежали белые пылинки перхоти.
Глава 38
— Приглуши музыку!
— Что?
— Приглуши музыку, говорю.
Нора улыбнулась. Брюс Спрингстен гремел на весь дом. Должно быть, и у соседей сотрясались стекла. Нельзя включать музыку на полную громкость в таком плотно населенном поселке, как Сандхамн, но сегодня Норе было все равно.
Гонки наконец закончились, и вечером ожидался большой праздник. Сначала король Норвегии Харальд будет вручать призы, а потом состоится праздничный обед в парусном клубе.
Нора собиралась надеть новое платье всевозможных оттенков бирюзового и босоножки на высоком каблуке. После ужасов последних недель так хотелось расслабиться, тем более в компании мужа, наконец почтившего семью своим присутствием — напиться, забыться и ни о чем не думать.
Разумеется, оставался вопрос, насколько уместно устраивать торжество в такое тревожное время. Руководство клуба тоже, по-видимому, им задавалось и в конце концов решило не изменять старым традициям. Ведь речь шла о международной регате, на которую съезжались гости со всего мира, в том числе и не имеющие ни малейшего представления о том, что случилось на острове. Потому что ведь далеко не во всех странах мира смотрят шведское телевидение и читают местные газеты.
Что касается Норы, сейчас она вообще предпочла бы думать о чем-нибудь другом. Едва оправившись от шока, она старалась занять мысли чем угодно, только не воспоминаниями о мертвом Юнни. Сегодня проспала двенадцать часов подряд и только после этого почувствовала себя лучше. Долгая прогулка по лесу также помогала освежить голову. Но лучшим лекарством оставалась игра в «Монополию», когда Нора, сидя между мальчиками на полу, принимала ответственное решение, стоит ли покупать площадь Норрмальмсторг.
Томас позаботился том, чтобы ее имя не упоминалось в СМИ, поэтому лишь немногие на острове знали, кто нашел тело Юнни Альмсхульта и отбуксировал его к берегу. И Нора была благодарна Томасу за покой и то, что в такой момент он не забыл и о ее нуждах.
Нора прошла на кухню и открыла холодильник, чтобы выпить бокал вина. Мальчиков отправили к ее родителям, поэтому этот вечер принадлежал только им с Хенриком.
Обедать в парусном клубе Норе нравилось с детства, когда она ходила туда вместе с родителями по воскресеньям. На стенах висели фотоснимки исторических регат — элегантные дамы в платьях по щиколотку прогуливались по набережной с раскрытыми зонтиками и любовались красивыми деревянными лодками, называемыми в ту пору «борзыми моря».
Отличие от сегодняшних соревнований, когда на всех участников не хватает спальных мест, поскольку составы команд от заплыва к заплыву меняются, и в самом деле разительно. Если раньше речь шла о состязании команд и лодок, сочетавших скорость с изяществом, то теперь гонки — сложный коммерческий механизм, управляемый командами спонсоров. И это при том что в здании парусного клуба все дышит старыми традициями, и так легко представить себе Оскара II на церемонии открытия клуба в 1897 году, в окружении почтенных бородатых мужчин и сверкающих махогоновых посудин.
Компании Норы и Хенрика отвели места на восточной веранде, обращенной к морю. В солнечный день оттуда можно было видеть маяк в Альмагрундете, что почти в десяти морских милях к югу от Сандхамна.
Нора пританцовывала от радости.
Собственно, когда они с Хенриком танцевали последний раз? Нора помнила только званые обеды с другими семьями, где все разговоры сводились к теме детей, вечной усталости и нехватки времени. И все расходились, как только приходили к единому мнению на этот счет.
Нора налила себе вина и поднялась по лестнице. Хенрик лежал в постели и дремал перед телевизором, по которому шла спортивная программа.
— Разве тебе не пора одеваться? — спросила Нора.
Хенрик подмигнул ей и широко улыбнулся:
— У меня есть идея получше. Иди сюда.
— О чем ты?
Нора присела на край кровати.
— Как насчет супружеских обязанностей? — в свою очередь спросил он.
— А мы успеем?
Нора инстинктивно взглянула на часы. Вот что значит быть матерью. Верно говорят, что маленькие дети — лучшее средство против прибавления семейства.
— Конечно, успеем, — ответил Хенрик и сгреб Нору в объятья. — Пока мальчиков нет, надо использовать шанс.
Хенрик запустил руку под ее футболку. Нора отставила бокал и прильнула к мужу. Осторожно поцеловала в ямку возле ключицы и почувствовала знакомый запах.
У Хенрика почти не было волос на груди, никогда не росли. Нора иногда шутила по этому поводу и называла мужа Дэвидом Бэкхамом, только без бритвы.
«Как бы то ни было, хуже не будет», — подумала она.
Глава 39
Большой мост возле яхт-клуба кишел народом.
Бился на ветру флаг, официанты разносили шампанское. Все были нарядно одеты, и в воздухе витало ожидание большого праздника.
Многие из гребцов вырядились в старую морскую форму в стиле тридцатых годов двадцатого века. Хенрик как-то говорил, что хочет купить себе такую же, но после едкого комментария Норы насчет цирка с переодеванием оставил эту затею. Ностальгия всегда в почете, но всему надо знать меру. А в парусном клубе с этим иногда перебарщивали. Таково, по крайней мере, было мнение Норы, которое она старалась держать при себе. Если Хенрик, чей отец был в клубе важной персоной, смотрел на весь этот маскарад с поцелуями в щечку как на сохранение семейных традиций, то Нора никогда не чувствовала себя своей в этой обстановке.
При том, что и она каждое лето проводила на острове, на котором родилась, ее Сандхамн был совсем другим. Для Норы это были внешние шхеры, и море рядом, и плотная, обволакивающая тишина, нарушаемая лишь криками чаек. Здесь можно было ловить рыбу, собирать чернику в лесу, а в погожие дни пить на берегу кофе с булочками и вечерами устраивать гриль на причальном мостике. Такая обыкновенная, спокойная жизнь, которую так любила Нора. И дети могли бегать свободно, потому что на острове не было машин. Все знали друг друга. Этакий морской Бюллербю[21], каких сегодня еще поискать.
Но времена менялись. Все чаще в глазах посторонних остров ассоциировался с дорогими яхтами, регатами и богатой публикой, неизбежно следовавшей в фарватере престижных соревнований, и Нору это огорчало. С другой стороны, это помогало поддерживать жизнь на Сандхамне. Сколько соседних островов обезлюдело, не так просто найти себе занятие и прокормиться во внешних шхерах. Регаты и прочие морские мероприятия сделали Сандхамн популярным и многих островитян круглый год обеспечивали работой. Так что приходилось принимать добро вместе со злом.
Кроме того, Хенрик любил парусный спорт и был своим человеком в клубе, так что разговаривать здесь было не о чем. Да и Нора не могла представить себе другого места летнего отдыха, кроме Сандхамна. На что же ей было жаловаться?
На длинном столе выстроились в ряд серебряные кубки разных размеров и бутылки шампанского. Папарацци охотились за знаменитостями и имели неплохие шансы, поскольку на регату прибыли даже члены королевской семьи.
Хенрик увидел товарищей по команде и, умело лавируя в толпе, повел Нору к своим. По пути подхватил с подноса пару бокалов шампанского, не снижая темпа. Нора приветствовала друзей мужа и их жен. С последними она виделась не в первый раз, но такой дружбы, как между мужчинами, между женщинами не сложилось. Большинство их работали неполный день, а то и вообще сидели дома. Самыми распространенными были профессии, соответствующие общественному статусу, то есть что-нибудь вроде стоять за прилавком в интерьерном бутике.
Нора, из последних сил совмещающая должность банковского юриста с положением матери двух маленьких детей, чувствовала себя чужой в их обществе. Ей приходилось каждый раз хорошенько подумать, прежде чем начать рассказывать о своих буднях. Иначе контраст между жалобами продавщицы, которой нечего предложить избалованному покупателю, и проблемами банковского юриста, составляющего договор на десятки миллионов крон, кому-то мог показаться слишком разительным.
Иногда Норе казалось, что эти женщины считают ее не в меру амбициозной и укоризненно качают головами за ее спиной.
Они заняли места за обеденным столом, и Нора впервые почувствовала, как она голодна. Не отрываясь от беседы с другом семьи Юханом Вреде, в два прикуса успела проглотить слишком маленький бутерброд с икрой.