Вивека Стен – Тихая вода (страница 25)
Вскоре после этого между скалами показался катер морской полиции. Насколько помнила Нора, это были те самые скалы, прыгая с которых она получила бронзовый и серебряный значки. Катер высадил следственную группу и криминалистов, которые тут же принялись за работу. Когда все следы были зафиксированы, а снимки сделаны со всех возможных углов, тело стали готовить к транспортировке на Ставнес, где ожидала полицейская машина, специально приспособленная для перевозки подобных грузов.
Томас позвонил родителям Норы, и они приехали на велосипедах, чтобы забрать детей. Ларс и Сюзанна держались молодцами, но мальчики не желали сдаваться. Слишком много интересного происходило на берегу, и Адам сгорал от нетерпения рассказать приятелям по школе плавания о большом полицейском катере.
В конце концов Томасу пришлось употребить свой полицейский авторитет, чтобы призвать мальчиков к повиновению. Не последнюю роль сыграло и обещание купить каждому по большому рожку мороженого.
Когда родители Норы с Симоном и Адамом наконец удалились, Томас попытался расспросить Нору о происшедшем. А потом посоветовал ей отправляться домой и прилечь на часок-другой. Заодно и хорошенько осмыслить увиденное.
Они договорились, что он подъедет позже, чтобы Нора смогла как можно обстоятельнее рассказать, как она нашла тело и что видела.
Но Нора уснула в ожидании Томаса. Во сне она плавала в море в окружении отрубленных человеческих рук и ног, и красная от крови вода липла к ее телу и оставляла следы на бикини.
— Можешь рассказать, как все было?
Томас заварил чай на двоих, и они устроились на застекленной веранде. Он опустился на плетеный белый стул рядом с Норой. Дом стоял, погруженный в тишину, в которой слышалось только негромкое тиканье часов. Томас терпеливо ждал, пока Нора подбирала нужные слова. Прошло немало времени, прежде чем она начала неуверенный рассказ, — с того момента, когда увидела в воде странный предмет, и заканчивая прибытием Томаса.
— Ты не заметила, с какой стороны приплыл Юнни Альмхульт? — спросил Томас.
Нора прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться:
— Он просто лежал на воде. Ветра почти не было.
— Был ли кто-нибудь на берегу, кто мог бы бросить его в воду, как ты считаешь?
— Когда мы приехали, там почти никого не было. Два или три человека, ближе к Малому пляжу, и никого в той стороне, где он плавал.
— Может, ты видела какую-нибудь лодку?
Нора задумалась:
— Было очень тихо. Думаю, мы просто рано приехали.
Она снова замолчала, наморщила лоб, напрягая память. Потом рассказала о ярком солнце, которое слепило глаза и мешало ей разглядеть то, что лежало на воде.
— Ничего другого я не видела, правда.
— А что происходило вокруг? Ты не заметила ничего необычного? — Томас наклонился к Норе. — Может, там был кто-то, кого ты никогда раньше не видела на острове, или…
Нора комкала в руке бумажный платок, рассыпая белые хлопья. Эти платочки, предназначенные для того, чтобы вытирать ими нос, не более, явно не выдерживали такого отчаяния. Несколько дней назад перед Томасом сидела Кики Берггрен и так же сеяла вокруг бумажный пух.
— Мне жаль, — ответила Нора, — но я не могу вспомнить ничего необычного. И ничего такого, что могло бы объяснить, как Юнни попал в воду.
Она снова расплакалась, сжав кружку с чаем обеими руками.
— Это же безумие… я просто не могу поверить в то, что он умер.
Томас похлопал ее по плечу.
— Полностью с тобой согласен. Если бы я только знал, кто или что за этим стоит, немедленно положил бы конец этому кошмару, поверь.
Он откинулся на спинку стула и заложил руки за голову.
Вид Норы внушал беспокойство. Она была бледной и как будто мерзла, несмотря на жару. И двигалась как одурманенная, будто еще не оправилась от шока. Глаза красные, нос опух.
— Когда вернется Хенрик? Не хочу оставлять тебя одну.
Нора равнодушно пожала плечами:
— Думаю, часа через два-три, не раньше. Да ты не бойся, я справлюсь. Мальчики у мамы с папой. Если мне станет совсем тоскливо, я в любой момент могу пойти к ним.
Нора вытащила еще один платок и высморкалась.
— И потом, я не прочь поспать еще немного. Иди, у тебя ведь так много дел.
Томас кивнул.
— Поспать — это хорошая идея. Свяжись со мной, если что-нибудь вспомнишь или просто захочешь поговорить. Мобильник всегда при мне. Завтра утром я позвоню тебе в любом случае.
Томас остановился на лестнице с телефоном в руке. Он думал о том, стоит ли беспокоить Хенрика. С ним было приятно пообщаться в компании Норы, но с первого момента знакомства что-то мешало Томасу сблизиться с мужем Норы по-настоящему. Было в нем нечто такое, что заставляло Томаса постоянно быть настороже в его присутствии, как будто Хенрик так и не смог смириться с их с Норой дружбой.
И это не была ревность. Отношения Томаса и Норы оставались приятельскими, не переходя границы, за которой начиналась территория семьи и брака. Тем не менее Томас и Хенрик держались друг от друга на расстоянии, несмотря на давнее знакомство. И то, что Хенрик происходил из семьи дипломата, с консервативными взглядами и ценностями, нисколько не улучшало положения.
Кроме того, Хенрик был врач и привык, что все вокруг смотрят ему в рот. Эта претензия на авторитет раздражала Томаса. Равно как и привычка перебивать Нору, когда она хотела высказать свое мнение, и то, что Хенрик встречал в штыки малейшее несогласие с ее стороны. Томас не переставал удивляться, на чем вообще держится их брак?
И все-таки он решил оставить голосовое сообщение, в котором предупредил Хенрика о том, что случилось, чтобы ситуация дома не застала его врасплох. Кто знает, может, Хенрик догадается вернуться домой пораньше.
Глава 35
Когда в пятницу утром Томас появился в отделении полиции в Наке, в здании царила тишина. Как будто и те немногие, кто не был в отпуске, вдруг решили начать рабочий день позже обычного. Отсутствовали даже записные «ранние птахи», что делало обстановку вдвойне непривычной. Сам Томас на этот раз успел на утренний паром, за что и был вознагражден несколькими часами одиночества.
Он любил тишину. Неделя выдалась жаркой, и она еще не закончилась. Томас опустился на свой стул, довольный, что ни с кем не нужно говорить. Потом пошел в комнату отдыха, прихватив свою чашку — большую, с эмблемой морской полиции.
На полке выстроились в ряд разные сорта чая. Недолго поразмыслив, Томас сделал выбор в пользу «Эрл Грея». Не слишком оригинально, но для раннего утра в самый раз. Два кусочка сахара и немного молока — и бодрящий напиток готов.
С полной чашкой Томас вернулся в свой тоскливый кабинет. Там ничего не было, кроме обязательного письменного стола, двух березовых стульев для посетителей и почти пустого книжного шкафа из такой же светлой древесины.
На столе, собранные в две кучки, лежали документы и другие бумаги. И ни единой фотографии, ни комнатного цветка — ничего, что могло бы нести отпечаток личности хозяина кабинета или придать интерьеру хоть немного домашнего уюта.
Раньше рядом с телефоном стояла большая фотография Перниллы. Томас любил этот снимок, который сделал однажды на Харё. Волосы Перниллы сияли на солнце, и все вокруг было пронизано тем неповторимым вечерним светом, который бывает только в шхерах на закате.
Пернилла сидела на мостике и смотрела на море и заходящее солнце. Она не заметила, что Томас ее фотографирует, именно поэтому все и получилось так удачно, — мгновенье жизни, случайно пойманное в объектив.
После развода Томас убрал фотографию со стола, но так и не смог выбросить. Сейчас она хранилась в одном из ящиков письменного стола, в самом низу. Выставить фотографию Эмили он тем более не решался, это было бы слишком тяжело.
Каждый раз, когда Томас вспоминал Эмили, прежде всего видел ее маленькую руку, покоящуюся в большой своей. Он несколько часов просидел возле ее кроватки, прежде чем Эмили забрали, и все гладил ее маленькие, безжизненные пальцы, и не мог поверить, что никогда больше не сможет ни коснуться ее щеки, ни взять ее на руки. Когда медики отняли ее у него, у Томаса помутился рассудок. Он вцепился в девочку, как будто одной только силой воли мог вернуть ей способность дышать.
И выл, как раненый зверь в лесу. Все никак не хотел отпускать от себя дочь. Ни похороны, ни маленький белый гроб на алтаре, ни неизбежный развод с Перниллой — ничего потом не далось ему так тяжело, как этот визит медиков, увозящих с собой тело Эмили.
На столе лежал конверт с его именем и фамилией — долгожданный ответ из Линчёпинга. Отдав должное оперативности судмедэкспертов, Томас углубился в чтение и тут же удивленно поднял брови. Он ожидал чего угодно, только не этого. Надежда на то, что анализ проб прольет хоть какой-то свет на ситуацию, рухнули в одночасье. Скорее наоборот, ответ из Линчёпинга спутал следствию все карты.
Томас потянулся и почесал в затылке. Теперь-то Дедушка расстроится по-настоящему. Самым правильным будет позвать на следующее совещание прокурора. Она должна это видеть. Как-никак, руководитель следственной группы, хоть и формальный. А значит, тоже несет ответственность.
Томас потянулся за телефоном позвонить Маргит. Она из тех, кто должен узнавать обо всем в первую очередь. В любом случае эта бумага задаст жару всем.