Витольд Шабловский – Как накормить диктатора (страница 7)
– Почему? – удивляюсь я.
– Да будь он жив, никакого Айсис-Срайсис бы не было.
Видимо, он имеет в виду ISIS, то есть ИГИЛ (организация признана в России экстремистской и запрещена. –
– При Саддаме любой негодяй сразу отправлялся за решетку. Такого бардака, как сейчас, не было. Но когда он был жив, все говорили, что он посылает нас воевать, а сам строит себе дворцы. Я тоже был на войне с Ираном. Мне тогда было всего восемнадцать. Мне даже ладонь прострелили.
И водитель показывает шрам: вот здесь пуля вошла, а вот здесь вышла. Чтобы мы могли как следует шрам разглядеть, он на секунду выпускает из рук руль, что на скорости сто километров в час кажется несколько рискованным. К счастью, через мгновение он перехватывает руль другой рукой.
Я пытаюсь возражать. Ведь в книгах и газетах я читал, что Саддам был жестоким диктатором, что он убивал и пытал иракцев. Но водитель машет рукой и снова сплевывает в окно, словно подчеркивая, что беседа со мной не имеет смысла.
На помощь ему приходят два других пассажира, обоим за шестьдесят.
– Когда я был мальчиком и правил Саддам, половина девушек в Багдаде ходила в мини-юбках, – говорит один из них, тот, что представляется инженером-энергетиком. – Мы жили как в Европе. А сегодня? Половина ходит в мусульманских одеждах, которые закрывают все тело. Мини-юбку никто не наденет. Ужасно обидно. Если мне захочется посмотреть, как выглядят ноги молодой женщины, придется лезть в интернет. – Он тихонько улыбается себе в усы, видимо, при мысли о ногах в интернете.
– Нами правят муллы, – говорит второй, тоже инженер, специалист по строительству мостов.
– Мы воевали с Ираном, а сегодня шииты из Ирана выбирают нам правительство, – водитель перестал пялиться в окно и вернулся к беседе. – Вот чего добилась Америка своей войной. Сегодня Ираком правит Иран, его заклятый враг.
Я снова пытаюсь возражать, но неожиданно подает голос Саиф, мой багдадский хипстер.
– Да ни хрена ты не знаешь! – кипятится он. – Мой отец был офицером при Саддаме. Понятно, если кто-то переходил дорогу президенту или кому-то из его сыновей, то ему была крышка. Но такой страной, как Ирак, можно править только железной рукой, иначе все развалится к чертям. Вот как сейчас!
Кажется, даже инженеры и водитель удивились, что молокосос, который Саддама даже помнить не должен, пылает к нему такой любовью. Остаток пути мы молчим; инженеры дремлют. Только водитель между очередными плевками интересуется у Саифа:
– А чем сегодня занимается твой отец?
– Он таксист, как и ты.
– Передай ему от меня поклон.
На завтрак Саддам обычно ел яйца, рыбу или суп – из чечевицы или бамии.
На обед мы всегда готовили по шесть, семь, восемь разных блюд. Два супа, два блюда из курицы, рыба, что-нибудь на гриле. Чтобы ему всегда было из чего выбрать.
По меньшей мере раз в неделю на ужин был мазгуф. Он обожал это блюдо – запеченную рыбу. Если ее не было несколько дней, то он спрашивал через Камеля Ханну, когда мы ее приготовим.
Саддам заходил на кухню только во время Рамадана, потому что постился с восхода солнца и до заката. Он заходил, когда был очень голоден и хотел поднять себе настроение. Но это было скорее исключение.
Прежде чем мы подавали еду Саддаму, ее пробовал Камель Ханна. Если Камеля не было, велели пробовать кому-то из нас, поваров. Точно так же все подарки из-за границы – вина, виски или кубинские сигары, которые Саддам обожал, – проверяли на наличие ядов. Охранники возили их в какую-то лабораторию, но подробностей я не знаю.
Закупкой продуктов занимались только телохранители, причем самые надежные. Если чего-то не было на ферме, они ехали на рынок или в какое-нибудь проверенное место. Но где и как они закупали продукты, мы, повара, не знали.
В холодильнике мы должны были всегда оставлять маленькие порции еды – на всякий случай.
Саддам был здоров как бык. При мне он лишь однажды почувствовал себя плохо. Это было настолько необычное происшествие, что в тот вечер нас всех на всякий случай арестовали, а спецслужбы проверили, нет ли у кого-нибудь из нас на руках яда.
Каждый год мы ехали в Тикрит или куда-нибудь под Багдад, где Саддам переплывал Тигр. А Тигр – река широкая, с бурным течением.
В каком-то году, уже после нападения на Кувейт, американцы начали распускать слухи, будто это делает не Саддам, а его двойник. Сам он, мол, слишком стар, чтобы переплыть Тигр. И знаешь, что он сделал? Через несколько недель он пригласил журналистов и дипломатов под Тикрит. Показался им там, произнес речь, чтобы все точно знали, что это он. А потом вошел в воду и переплыл реку, туда и обратно.
Так представь себе, стали говорить, что посредине реки была спрятана платформа с мотором, который его и тянул. Как видишь, людям невозможно втолковать, что у кого-то просто хорошее здоровье, что человек каждый день тренируется и полон сил. Ведь у Саддама в каждом дворце был бассейн, и он плавал перед завтраком. Ежедневно.
Я готовил для него, на протяжении многих лет встречался с ним раз в два дня и ни разу не видел его больным или вялым. В плохом настроении – да, много раз. Но больным – никогда.
Я побывал с Саддамом во многих странах: в Марокко, Иордании, СССР. Мы были в Москве у Горбачева. Они разговаривали об оружии, потому что тогда шла война с Ираном.
В Советском Союзе даже у поваров были имперские замашки. Мы готовили на одной большой газовой плите, и они постоянно переставляли наши кастрюли. Никакой необходимости в этом не было, места хватило бы всем, но иначе они не умели. Их страна шла напролом в политике, а они шли напролом в кухне. Передвигали свои кастрюли так, чтобы те занимали место – и конфорки, предназначенные для наших кастрюль.
Разумеется, я тут же подходил и ставил свою кастрюлю обратно. Но не проходило и минуты, как кто-то из русских поваров снова переставлял свои кастрюли на наши конфорки, бормоча что-то себе под нос. Наверное, он нас ругал, – не знаю, я по-русски не понимаю.
Эта игра продолжалась несколько часов.
Тогда я подумал, что именно так вспыхивают войны. Каждый хочет, чтобы его кастрюли стояли поближе к огню.
Саддам любил Камеля Ханну в том числе и потому, что Ханна поставлял ему женщин. Ведь президент не мог сам подойти к незнакомке и сказать, что она ему понравилась. Камель знал вкус президента, знал множество людей в Багдаде и иногда привозил на ферму какую-нибудь девушку, с которой президент мог пообщаться в более свободной обстановке.
Что поделать? Прости. Я и так слишком много болтаю.
Как-то раз Камель познакомил Саддама с Самирой Шахбандар. Вообще-то она была замужем, но это не помешало ни Саддаму, ни ей.
Они очень друг другу понравились. Самира стала бывать на ферме почти каждый день. Куда бы Саддам ни ехал, он брал ее с собой. Все это происходило втайне от его первой жены Саджиды. Даже когда через несколько месяцев Саддам развел Самиру с ее первым мужем; даже когда женился на ней, Саджида ничего об этом не знала. Она была дочерью его дяди, которому Саддам стольким был обязан. Ее брат Аднан был министром обороны и героем войны с Ираном. Саддам не хотел портить отношения ни с тем, ни с другим.
Самира происходила из знатной багдадской семьи, которая несколькими десятилетиями ранее приехала в Ирак из Персии, то есть Ирана. За это время семья почти разорилась, и у Самиры было нищее детство. Благодаря стараниям родителей она окончила школу, а затем институт. Став врачом, Самира начала хорошо зарабатывать и покупала родителям еду, одежду и все необходимое для дома.
Позже она вышла замуж за президента, но по-прежнему вела себя как бедная девушка. Иногда заглядывала к нам вечерком и спрашивала, что у нас осталось из еды; мы показывали ей, а она перекладывала все в контейнеры и отправляла еду с шофером своим родителям.
Этим она доводила Саддама до бешенства. Он очень хорошо обращался с ее семьей: родителям купил новый дом, братьям и сестрам, как и нам, каждый год выдавал новые машины, следил, чтобы им на все хватало денег. Трое ее детей от первого брака жили на ферме, Саддам платил за их обучение.
Даже больше тебе скажу: когда ее бывший муж заболел, Саддам велел нам готовить для него еду, а один из водителей отвозил ее к нему. Представляешь?
У Самиры не было ни малейшей нужды забирать еду с фермы и отправлять своим родителям. Просто прежние привычки были настолько сильны, что она ничего не могла с собой поделать. Саддам страшно сердился и кричал: “Веди себя как жена президента! Если им чего-то не хватает, просто скажи – я куплю!”
Она плакала, а он продолжал кричать.
После такой ссоры Самира не появлялась у нас несколько дней или даже недель. Но это было сильнее ее, поэтому она дожидалась, когда Саддам куда-нибудь уедет, и снова приходила к нам с вопросом, что осталось из еды. И снова паковала все в контейнеры, после чего велела шоферу везти их своим родителям.
С Саифом, хипстером из Багдада, мы посещаем Эль-Хиллу, а точнее, примыкающие к городу развалины Вавилона. Мы фотографируемся на память в том месте, где, по легенде, умер Александр Македонский. Фотографируем то, что осталось от ворот богини Иштар, и необычные изображения стерегущих ворота богов. Хотя Вавилон считается одной из колыбелей цивилизации, он много лет безуспешно пытается попасть в Список объектов всемирного наследия ЮНЕСКО. Все из-за Саддама: он велел отреставрировать Вавилон, нарушив все возможные правила, касающиеся памятников такого уровня. Восстановил стены и повтыкал повсюду кирпичи со своим именем и фамилией.