Витамина Мятная – Яддушка Для Злодея, Или Нельзя (Влю)Убить Кощея (страница 16)

– Зато я быстро учусь! – парировал Кощей, обсыхавший на берегу. Злодей меланхолично проводил взглядом стайку пузырей и расходившиеся по воде круги.

Я в отчаянии уставилась на разливавшуюся реку. Видно, с горя водяной решил здесь все затопить.

На противоположном берегу стояли мои звери: медведь, переминающийся с ноги на ногу, серый волк, чешущий лапой затылок, и лисичка, в отчаянии бегающая туда-сюда по берегу.

Коротко посовещавшись, звери начали давать мне сигналы, что пойдут в обход и догонят меня, когда смогут перебраться через реку. Серый взял след, Михайлыч показал знак «не унывай», а лисичка погрозила пальцем и ткнула в Кощея, мол, не зевай! Я помахала ладонью вслед уходящим.

И правильно, я бы сама не рискнула лезть в воду. Либо злой как черт водяной утопит, либо перевозбужденные победой над единственным мужиком русалки на радостях до смерти защекочут.

Только один из стоявших по ту сторону решился лезть в воду. Домик, кто ж еще. Судя по всему, куда я – туда и он. Избушонок разбежался и нырнул.

Действительно, что ему сделается, он же деревянный?! Это медведя речные зубастики до костей объесть могут, лису на подводные половики пустить, а от волка один хвост оставить. А бревна не поглодаешь, будь ты самая зубастая и прожорливая пиранья в обеих реальностях.

И все-таки я с тревогой наблюдала за своим домиком, смутно понимая, что это все, что у меня осталось от бабушки, помимо книги и звания Бабы Яги.

Где-то на середине реки мой домик на несколько минут скрылся под водой.

Сердце екнуло так сильно, что я со страху чуть сама не полезла в реку. Только чья-то рука схватила и удержала, а убедившись, что я не сигану в реку, отпустила.

Секунды текли мучительно долго, складываясь в минуты, домика не было видно, даже круги успели разойтись на воде.

Я решительно шагнула вперед. Руки там, не руки, а мой домик никому не отдам!

Но в следующий момент из воды вынырнул избушонок, целый и невредимый, отчаянно по-собачьи загребающий цыплячьими лапками.

Стоило глупышу выбраться на берег, я тут же кинулась к нему, осматривая на предмет поломок и взлома. Огромный амбарный замок по-прежнему висел на двери.

Еще я волновалась за книгу. Пряча ее от Кощея, я положила кладезь яговских знаний на прежнее место – туда, откуда взяла. То есть на полку, самую дальнюю, спрятавшуюся за печкой в крохотном домике на курьих ножках. Резонно полагая, что широкоплечий Костик-первый туда банально не пролезет. А значит, бабушкины тайны будут в безопасности.

К слову надо сказать, я сама чуть не застряла, пряча волшебную драгоценность. Вот была бы потеха, обнаружь меня Кощей на берегу реки в такой позе.

А что если теперь книга испорчена водой?

Я подошла к дрожащей избушке, открыла замок, а за ним и дверцу.

Вместе с потоком воды, парой рыбин и лягушек, к моим ногам шлепнулся лысый и мокрый ежик. Я в неожиданности застыла.

– Представляешь, эта безмозглая деревяшка посреди реки увидела рыбу, – отрапортовал Ежик. – Открыла дверь и погналась за ней, пытаясь проглотить! – намекая на особую тупость древесины, поведал мне ежик и как кит пустил фонтанчик воды. – Йоу, чувиха, все на месте, будь спок! – Успокоил колючий, теперь, после Кощеева заклинания, кучерявый ежик. С душераздирающим стоном мой главный советчик перевернулся на пузико, поднялся на лапки и засеменил вперед. А боевые мне попались домик с ежиком.

– Отдохнула? – резко бросил обсохший не иначе как от злости Кощей. – Вставай! Надо как-то отсюда выбираться.

Я и сама понимала, что надо валить: не ровен час, до водяного в полной мере дойдет, какую феминистическо-матриархальную революцию я устроила в его территориальных водах, и приплывет мстить. А вместе с ним могут нагрянуть чудища пострашнее зубастых рыбок. Я вспомнила Кракена из пиратов Карибского моря, сбледнула с лица и резко вскочила.

Сам водяной оказался не промах. Он хоть с виду и валенок валенком, но, пожалуй, сможет и на суше догнать, да наподдать лещей. Так что необходимость смываться я прекрасно осознавала. Только вот чего я не могла понять, так это то, с какого перепугу Кощей здесь раскомандовался? Кто его главным назначил? Правильно, никто! Поэтому я с легкой душой и чистой совестью послала почти бессмертного куда подальше.

– А не пойти ли тебе лесом, господин бессмертный?

– Нет, мы пойдем через болота, – абсолютно серьёзно с лицом покорителя морей ответил Кощей. – В лесу леший, и он не в ладах почти со всеми, вздорный старик. С кикиморами раз в десять легче договориться, я знаю, как.

Нехотя я признала его правоту, особенно после того, как вспомнила, сколько мы со сказочными зверями блуждали по лесу. Что ж, Кощей почти местный, несмотря на то, что говорил водяной, по крайней мере, долго здесь живет, значит, должен разбираться лучше меня.

Вымокшие, воняющие тиной и водорослями, мы поплелись вдоль берега, чтобы впоследствии углубиться в просторы заливных лугов.

В конечном итоге я всегда смогу бросить Кощея посреди топи и незаметно скрыться.

Луга были не просто заливные, они сочились и чавкали влагой под ногами. Водяной старался изо всех сил, только вот здесь были свои законы, и с водой делали что хотели. А именно квасили, гноили и сбраживали.

Со мной на этой стороне реки оказался только кучерявый ежик, который теперь превратился в лысого – стесняясь своей кучерявости, он стыдливо прятал свои колючки, каким-то образом втягивая их в тело. И верный домик – вся моя конница, вся моя рать.

Мы долго чавкали по зеленым от ряски лужам, пока не уткнулись в землянку.

– Тек-с, – обрадовался Кощей. – А вот и первые аборигены, – и недолго думая схватился за дверную ручку и дернул на себя.

– Хоть бы постучался, пень неучтивый! – послышалось рядом. Но первый злодей изнанки уже скрылся в черном дверном проеме.

Я обернулась и столкнулась нос к носу с гусиным носом. Натурально птичий клюв, торчащий посреди обычного человечьего лица, а из-под сарафана выглядывали смущенно переминающиеся гусиные лапки.

Впрочем, если припомнить лисичкины уши поверх головы и хвост, нахально торчавший из сарафана, да плюс мента Серегу, стыдливо прячущего волчий хвост в брючину, то клюв уже не кажется чем-то особенно страшным. Ну, нос и нос, гусиный.

– Здоровеньки вам, и откель вы таки взялись, чумазые и мокрые? – первой очнулась кикимора.

– Э-э… – затруднилась я с ответом. И сразу как-то само собой пришло на ум: – Сами мы не местные, проездом у вас из реальности. Нет ли чего-нибудь попить, а то так есть хочется, что переночевать негде?

– Поищем. – Сухо ответила кикимора, ни на грош мне не поверив. Я бы себе тоже не доверяла: мокрая оборванка в сопровождении наглого мимокрокодила. Та еще компашка. Тем не менее кикимора хлопнула в когтясто-перепончатые ладони, и из-под трясины тут же с чавканьем вырос пенек, надо сказать, трухлявый и червивый местами. А рядом материализовались ещё два пенечка поменьше. Сверху скатерть, на которую я так недобро покосилась. После знакомства с саможранкой я еще долго буду бояться любого накрытого стола.

Поверх всего кикимора водрузила огромный, покрытый патиной самовар. А ее товарки, появившиеся из ниоткуда, притащили колотый сахар, чашки, блюдца, и, отойдя в сторонку, замерли.

Очнулась я уже сидя на пенечке. Морок какой-то просто!

– И долго ли вы странствуете? – разливая чай, вежливо поддерживала беседу, видно, главная среди всех болотница.

– Да вот как начали, так вернуться не можем, все в пути, как цыгане. Вы, кстати, их здесь где-нибудь поблизости не видели?

– Не видать.

– Жа-а-аль. Это решило бы все. Мы у вас в изнанке многое уже успели повидать. – Продолжала я светский разговор, прихлебывая из блюдечка и аристократически оттопыривая мизинец. И все бы ничего, очень даже мило, только остальные кикиморы медленно подбирались поближе, и это немного напрягало. То ли тоже послушать хотели, то ли нечто гадкое задумали. Куда вообще он подевался? Как мог бросить меня одну в подобном окружении? Впрочем, это в духе злодеев.

– Как вообще пройти на ту сторону? А то мы и в реальности гастролировать хотим… – как бы невзначай спросила я, откусывая кусочек сахара и запивая чаем. Странный, между прочим, чай, пьешь-пьешь, а вкуса не чувствуешь.

– Слышали-слышали про ваши гастроли, – закивала головой кикимора. А я скисла. Неужели уже знает про наш поход на речное дно?

– Водяной валерьянова корня объелся после ваших гастролей, – прокомментировала болотница наше выступление. – И утопиться решил с тоски, ну и всех остальных заодно на дно пустить.

– Так вы знаете… – кисло уточнила я. Была еще одна призрачная надежда, что не все известно кикиморе, и та не лопнет от смеха, а все-таки покажет нам, как на ту сторону перебраться.

– По воде слухи бы-ы-ыстро расходятся, – подтвердила мои догадки кикимора, прихлебывая из блюдечка. Я окончательно сникла. Как бы эта мокрень утконосая не подумала, что мы у них здесь гастролировать вздумали, и не послала нас куда подальше в пешее болотное путешествие.

– Мы тут у вас так, проездом, – поспешила я разуверить нечисть в ее подозрениях, – выступать не будем. Вы нам расскажите, как на ту сторону перебраться, мы с Кощеем и уйдем, подобру-поздорову. А то ежели мы останемся… – решила я припугнуть болотницу. – Я за себя и первого злодея изнанки не отвечаю, как начнем гастролировать, как начнем…