Виталий Зыков – Малк. И когда ты ее нашел (страница 64)
Собственно, возможных ответов на его вопрос было два. Либо шум поднял потерявший его Серж — из-за чего капитан Тырхат и отправился в вояж по городским застенкам, либо… либо опять все тот же лидер «Стаи» каким-то чудом получил письмо Малка раньше срока и сообщил о нем своему начальству. Других объяснений появления представительницы Канцелярии не было.
Однако прямо заговорить об этом Малк не мог.
— Вот видите, как вас любят Святые? — продолжила играть обертонами госпожа Леара и каким-то гипнотизирующим, притягивающим к себе внимание движением стряхнула пепел на стул дознавателя. — Вдруг раз — и появилась, — повторила она и неожиданно резко спросила: — Почему не спрашиваешь зачем?
— Чтобы сделать предложение, от которого не смогу отказаться? — хмыкнул Малк. — Иначе все теряет смысл. Участие в моих поисках аж целого жандармского капитана, молниеносное появление сверкающей грозными печатями бумаги, когда его авторитета оказывается недостаточно, встреча с вами, наконец…
— Наглец… — проворковала красавица, вызвав у Малка очередную волну мурашек и прилив жара внизу живота. Да такой сильный, что для успокоения ему пришлось незаметно прикусить кончик языка, чтобы вернуть ясность ума хотя бы болью. — Но весьма притягательный наглец, — продолжила она, разглядывая Малка с видом энтомолога-любителя, повстречавшего редкого жука.
Играть словами можно было долго, но Малк желал определенности и потому спросил:
— Ну так в чем заключается это предложение? Порекомендованное вами учебное заведение я практически окончил, магом стал, канал связи с Канцелярией в лице Сержа вычислил… Вроде бы все задания выполнены. Пришло время собеседования. Ведь так?
Пока говорил, внутри все сжалось в тугой узел, да так, что даже наведенное госпожой Леарой вожделение отступило. Решение слишком многих его проблем зависело от ответа сидящей перед ним женщины — причем женщины неизвестного звания и должности! — чтобы он мог продолжать сохранять равнодушие и спокойствие.
— Задания, собеседования… А если все гораздо проще? Если вас банально пожалели и решили помочь без всякой на то причины, а? — тихонько засмеялась госпожа Леара и, стряхнув остатки сигареты на все тот же стул, спрятала мундштук в сумочку-клатч. Слова про «канал связи» она демонстративно проигнорировала.
— Если бы вы ограничились помощью в обучении и ненавязчивым присмотром — поверил бы сразу. И даже вызволение из камеры с помощью капитана Тырхата смог бы как-то объяснить… — Малк вежливо улыбнулся. — Но ваше появление не укладывается ни в какие рамки и для меня имеет лишь одно объяснение.
Хождение вокруг да около постепенно начинало его раздражать. Тщательно скрываемая радость от того, что он получит-таки своего покровителя, чем дальше, тем сильнее омрачалась странным поведением колдовской красавицы. Малк его совершенно не понимал. И это настораживало.
— Мне нравится, что вы умеете думать, — немного невпопад, но зато нормальным, лишенным колдовского очарования голосом сказала госпожа Леара. — Жаль только, и вы не застрахованы от ошибок. — Она соскользнула со стола, подхватила изящную шляпку с вуалью и, соблазнительно покачивая бедрами, направилась в сторону Малка. В двух шагах от него замерла и с тонкой улыбкой пояснила: — Я сюда пришла не предложение вам делать, а просто посмотреть.
— И? — чуя неладное, спросил Малк.
— И увиденное мне не понравилось, — покачала головой госпожа Леара. — Вы слишком много о себе возомнили, юноша. Таких в Канцелярии не любят… Как не любят, когда влияние службы пытаются использовать для решения собственных мелких проблем и проблемок. В том числе с Домами… Особенно с Домами! — Красавица ослепительно улыбнулась и, проведя кончиком пальца по щеке Малка, направилась к двери. — Извините, но разбирайтесь с аристократами сами. Столь проблемные сотрудники нам не нужны!
Госпожа Леара была уже в коридоре, когда до Малка, впавшего в ступор, донеслось:
— А еще постарайтесь в дальнейшем не попадать в руки жандармов. Больше вас никто вытаскивать из их застенков не будет…
На этом их с госпожой Леарой вторая встреча завершилась. Малк остался с полным комплектом разбитых надежд, треснувших иллюзий и оказавшихся пустышками фантазий.
Сыскное управление Малк покидал в полнейшем расстройстве чувств. Слишком резкий был контраст между ожиданиями и реальностью, слишком многое в его «великом» плане было завязано на покровительство кажущейся всемогущей Канцелярии. Как вдруг такой удар! Принять его было сложно.
Он даже вещи свои забирал откровенно бездумно. Просто рассовал все по карманам и подмахнул не глядя бумагу о получении. И лишь попытавшись сесть на рейсовый омнибус, понял свою ошибку. Из действительно ценных предметов, бывших у него на момент ареста, жандармы оставили ему только гадательные кости и ключ от квартиры. Все остальное — полторы драхмы наличных, красиво сделанное самопишущее перо, складной нож для бумаг и даже кожаный мешочек для костей, — «затерялось» в закромах управления. И никакое заступничество Канцелярии не смогло спасти его от мелкого воровства.
В итоге возвращаться домой ему пришлось пешком… Но «вишенкой на торте» данный опыт в этот день, увы, для него не стал. Финальной точкой, эффектно поставленной судьбой, оказалось прикрепленное к двери его квартиры письмо. Хозяин дома сообщал Малку, что по завершении месяца — то есть менее чем через две седмицы — ему следовало освободить занимаемое помещение. Был ли тому причиной всего лишь повышенный интерес к Малку со стороны сыскного управления или имелся прямой запрет сдавать ему жилье, в письме не объяснялось.
Молча показав бумаге неприличный жест и мысленно отправив хозяина в Пекло вместе с его коллегой с улицы Святых Защитников, Малк прошел в комнату и, не раздеваясь, рухнул на матрац. Все, чего сейчас требовала его нервная система, — это сон. И он не видел смысла сопротивляться…
Отдых вне тюремных стен и вправду оказался лучшим лекарством. И утром Малк встал уже другим человеком. В голове у него за время сна все утряслось, было разложено по полочкам, и он вернулся к прежней ясности в желаниях и целях.
Ведь по сути ничего-то у него не изменилось. Нет покровителя и не будет? Так он вроде уже смирился с тем, что из Андалора рано или поздно придется бежать. Под колпак к обиженным капитаном Тырхатом жандармам из сыскного управления попал? Ну бывает, многие люди годами так живут. Главное, в открытую не подставляться, а там, глядишь, и обойдется. Тем более что про отсутствие прикрытия со стороны Канцелярии, кроме госпожи Леары, никто ведь не знает. А значит, и какое-то время Малк вполне «защищен». Что там дальше… Сотрудничество с Сержем, раз секретной службе он больше неинтересен, теперь, скорее всего, будет свернуто? Малк и без того продолжать его не планировал…
Все осталось по-прежнему. Да, обидно, да, не получится сделать карьеру рыцаря плаща и кинжала, ну и что с того? Мир велик, цели определены. Осталось лишь идти к ним, подстраиваясь под изменчивые обстоятельства и невзирая на неизбежные неудачи. То есть делать все то, что Малк делал раньше.
А раз так, прочь уныние!
Несмотря на подобные рассуждения, следующие полторы седмицы Малк провел по большей части дома. Разве что курсы в Обществе не пропускал, от всего остального же отказался. На работу в лечебницу больше не ходил, встречи «Стаи» игнорировал, предпочитая целиком сосредоточиться на преодолении оставшегося микроскопического разрыва, отделяющего предельную емкость резерва от границы в двадцать эргов. О невозможности пользоваться источником клиники он, правда, сожалел. В деле тренировок это было весьма мощное подспорье. Однако пережитое в застенках управления испытание на жизнестойкость его если не испугало, то вновь заставило задуматься о влиянии на организм токсичных эманаций Жизни. Потому что, разрешив внешнюю проблему с избавлением от избытков энергии — сейчас, после прекращения тренировок в Боевом Зале, правда вновь поднимающую голову, — он, кажется, упустил то, как это влияет на происходящее внутри его тела. Скачком увеличившаяся выносливость и способность к восстановлению явно лишь видимая часть айсберга, наверняка полно такого, о чем он даже не догадывается. И не факт, что это неизвестное принесет Малку пользу.
Так что его работу в клинике также следовало считать оконченной, а очередной мост за спиной — сожженным.
В плане личных отношений тоже кое-что случилось. Через шесть дней после отправки писем с просьбой о помощи к нему в дверь постучался курьер со значком Школы Трех Святых. Со скучающим видом он попросил медальон Малка и, убедившись, что перед ним нужный человек, вручил так и нераспечатанное письмо из застенков сыскного управления. На словах же передал, что леди Хелавия переживает критический период в своем развитии, а потому не может отвлекаться ни на что постороннее. Малк попытался выяснить, кто его послал, но курьер только пожал плечами и отбыл.
Хотя, честно говоря, вопрос свой Малк задавал чисто по инерции. Кто именно таким образом ответил на его письмо — сама Хелавия или кто-то, кому она дозволяет распоряжаться своей корреспонденцией, — его не интересовало. Разрыв есть разрыв, а то, что он был подан в столь оскорбительной форме и, возможно, по чужой инициативе, дело десятое.