Виталий Зыков – Малк. И когда ты ее нашел (страница 62)

— Понятия не имею, о чем вы, — дернул щекой Малк.

Он так беспокоился из-за возможной потери своего добра, а на деле выяснилось, что бояться стоило совсем другого. Смешно.

— Да-да, даже не сомневаюсь, — отмахнулся от его слов Флавий Шлее, — но сами посудите. Как может такое быть, что в квартире молодого Адепта, еще не потерявшего надежду прорваться через ранг Ученика, в хорошо оборудованном тайнике и вдруг нет ни обязательного Зеркала Друзала, ни каких-нибудь эликсиров, ни даже денег, на которые можно подобные вещи взять в аренду или купить?! Мне вот это решительно непонятно… Чем вас не устроил схрон в квартире, зачем вы все перепрятали? Что-то здесь явно не то. Надо искать! А я знаете какой сыскарь? О-о-о! Спросите у Нерода, он подтвердит: если уж вцепился в кого, то от меня уже не уйти!

— Что найти-то собираетесь? — зло спросил Малк.

— А вот это зависит от того, как вы, господин Малк, себя поведете, — покровительственно улыбнулся Флавий Шлее.

И Малк вдруг совершенно ясно понял, что ненавидит его гораздо больше, чем даже костолома-унтера.

— Я понял. Сколько? — севшим голосом спросил он, и тотчас заработал одобрительный хлопок ладонью по спине от унтера и издевательский смех от дознавателя.

— Наконец-то у нас конструктивный диалог пошел, господин Адепт, — сказал он, продолжая веселиться. — Всего пятьдесят драхм, и ваше дело будет закрыто, а вы сами отправитесь домой. Как вам предложение?

— Дорого, — выдавил Малк.

С одной стороны, если собрать всю имеющуюся наличность и добавить к ней гонорар за мост, денег должно было хватить с запасом. Но с другой… с другой стороны, кто сказал, что почуявшие наживу гиены ограничатся только этим?

— А я думаю, в самый раз! — осадил его дознаватель. — Чтобы собрать на вас материалы, вложено столько труда, что оставить всех участвующих без вознаграждения сродни преступлению. Обиду нашего бравого унтера, опять же, загладить надо! Нет, пятьдесят драхм это даже меньше, чем нужно.

— Мне нужно будет время, чтобы собрать требуемую сумму, — проронил Малк.

Флавий с Неродом расплылись в улыбках.

— Уж что-что, а время у вас будет! Как и писчие принадлежности, чтобы черкнуть пару слов всем тем, кто займется сбором денег… Вы ведь не думаете, что вас отпустят под честное слово, а?

В камеру Малк вернулся сам. Несмотря на общую наглость и привычку к вседозволенности, жандармы знали меру в избиениях и в пытки их не превращали. Свою роль, конечно, сыграло и раскрывшееся с неожиданной стороны телосложение Малка — не говоря уж о взращенной практикой Дождя терпимости к боли, — но все же он был реалистом и ситуацию оценивал здраво. Благо времени подумать у него было достаточно: в участке Малк сидел уже седмицу, и этот допрос у Флавия Шлеса был далеко не первым. Разве что речь о «компенсации затрат» жандармов зашла только сейчас… Ну так видимо, его пленители ждали, пока Малк дозреет, и вот теперь решили собрать «урожай».

Но все равно с-сволочи!

И ведь по-настоящему жестко за него не берутся лишь потому, что обвинить его можно только в сопротивлении жандармам. А если бы в тайнике нашли проклятый нож, не говоря уже о заговоренных пулях? Или того хуже, если бы его взяли после покупки в аптеке ядовитой ручной бомбы? Нет-нет, тогда о предложении дать взятку Малк мог бы только мечтать. И те несколько допросов, в течение которых злопамятный унтер отвешивал ему тумаков, наверняка показались бы ему райским сном.

Но где взять деньги? Кого попросить их собрать и доставить в жандармерию? Вопрос оказался совсем не праздным, потому как знакомых, которым Малк настолько доверял и которых заботила его судьба, было не так уж и много. Еще полгода назад он сразу бы назвал имена Хелавии и Толфана, возможно, Сержа и еще нескольких товарищей по «Стае», наверняка наставника Хордола из Общества, но теперь… теперь Малк повзрослел. И научился оценивать не столько показное дружелюбие людей, сколько их готовность пойти на некие жертвы. Например, рискнуть спокойствием и связаться с властями, поручиться за Малка или вполне вероятно расстаться с деньгами ради выплаты «компенсации».

Определенно, сейчас он мог рассчитывать только на Хелавию, Толфана или Сержа. Да и то без особой уверенности. Дорожки колхаунцев разбежались уже достаточно далеко, чтобы начать сомневаться друг в друге. Оставался Серж… однако с ним все еще сложнее. Человек, который дружит со всеми, не дружит ни с кем. И рассчитывать в сложный момент на столь скользкого типа точно не стоило. Единственная причина, по которой его имя появилось в списке «помощников», — это подозрения Малка в его причастности к самой пугающей тайной службе Борея. Именно в этом качестве Серж был ему сейчас нужен, и именно на эти его связи Малк рассчитывал…

Был, правда, еще один человек, который вполне мог ему помочь, — леди Марой. Однако ее в свой список Малк вносить пока не стал… Пусть она и обладала как необходимыми для его спасения денежными средствами, так и нужными знакомствами!.. У всего есть цена, есть она и у «бескорыстной» помощи. И настолько сильно задолжав Терри, Малк больше не сможет изображать независимость и игнорировать знаки внимания. А там и до превращения в альфонса недалеко. Так что нет, о Терри Марой он вспомнит только в случае, если не сработают все остальные варианты. И не раньше!..

Письма ему пришлось писать прямо в камере. На дешевой желтой бумаге, гусиным пером и в свете дрожащего пламени свечи, которую держал надзиратель. Причем текст всех трех писем содержал одно и то же — просьбу срочно прийти в отдельное сыскное управление и заплатить за него залог в полсотни драхм. Саму же сумму он просил считать займом и обещал выплатить ее в кратчайшие сроки после освобождения.

Коротко, ясно и по делу. Однако сочтут ли его друзья-товарищи содержание письма достаточно убедительным и не примут ли за розыгрыш или мошенничество — этого он не знал.

— Завтра по адресам отправят, — сообщил Малку надзиратель, забирая записки вместе с писчими принадлежностями.

И оставил его в камере одного… за что Малк был искренне ему благодарен. Оказаться в одной камере с десятком жаждущих его крови уголовников — еще в интернате он прочитал кучу бульварных романов, авторы которых обожали ставить своих героев в подобные ситуации, — стало бы слишком уж явным проявлением черной полосы, которая началась в его жизни.

Сам Малк также не следовал традициям литературных и вполне реальных «сидельцев». Не дерзил надзирателям, не развлекался дрессировкой пойманных мышей и тараканов — ни тех ни других в камере не было, — и даже не готовил побег, подпиливая прутья решетки, выдалбливая в полу подземный ход или готовя призыв могущественного потустороннего спасителя. Он ел, спал и в те редкие часы, когда его не дергали на допросы и не отвлекали разговорами скучающие обитатели соседних камер, медитировал.

Вообще опыт медитации по формуле его обновленного Тайного Искусства без использования Зеркала Друзала оказался далеко не столь бесполезен, как представлялось ранее. Да, магический артефакт сильно облегчал тренировку, показывал прогресс и наиболее явные ошибки, но в то же время он множил некоторые дурные привычки, заметить которые удалось только сейчас. А заметив, заняться их исправлением…

Еще подобного рода практика позволяла примерно оценить то будущее, которое ждало всех магов, собирающихся прорываться за границу ранга Бакалавра. Со слов того же Хордола, после перехода в Младшие Магистры для большинства чародеев Зеркало становилось бесполезным. Им приходилось рассчитывать прежде всего на свою волю и талант, и именно по этой причине столь многие маги так и оставались слабейшими в своем ранге, не говоря уж о рывке к большему могуществу.

Так вот, Малк смог оценить свою способность развиваться без «костылей». И результат сильно ему не понравился. Да, до пика ранга Бакалавра еще надо было дожить — что с учетом сыплющихся на него неприятностей было весьма сомнительно, — но разве могут какие-то трудности мешать стремлению к большой цели? У Малка такая цель имелась, и вот теперь он попробовал прикинуть, реалистична ли она…

Однако приговор был короток.

— Угораздило же родиться гребаным «пустышкой»!!! — чуть слышно простонал Малк, едва впервые ощутил, как без поддержки Зеркала уже на нынешнем ранге лишается пластичности внутреннее убранство Дворца Духа и начинает жить своей жизнью ментальная «пустыня».

А что будет дальше? Ответ очевиден. Впрочем… унывать из-за этого Малк и не думал. Сложностью больше, сложностью меньше… Маг идет к своей цели не потому, что надеется ее достичь, а потому, что в том смысл его жизни. И возникающие на пути преграды следует воспринимать как испытания, закаляющие либо волю, либо разум, либо силу. Так Малк смотрел на вещи раньше, так планировал смотреть и впредь…

По представлениям Малка, если хоть какое-то из писем и «выстрелит», то изменений в его тюремной жизни следовало ждать не ранее чем через два-три дня. Пока письма передадут курьерам, пока те доберутся до нужных адресов, пока найдут нужных людей… Деньги, опять же, вот так сразу из кармана не вытащишь, их искать и, возможно, занимать надо… Нет, даже три дня — это слишком оптимистичный срок!

Однако Малк ошибался. Уже к вечеру следующего дня в унылый тюремный быт ворвался вихрь перемен. И началось все с появления старого знакомца — капитана Тырхата.